Шрифт:
– Так это писали вы? – сверкнул глазами Столетов.
– А вы решили, что Хруст? Я писал с ошибками, на обрывке газеты и называл вас «старшой», а вместо посыльного выбрал уличного оборванца. И все равно не был уверен, что получится перехитрить вас без тайного пароля, или что там, у бомбистов, принято. Но вы попались, как гимназист.
– Сучий потрох, чтоб тебе…
– Также я отправил записку г-ну полковнику, – сыщик кивнул Пороху, – и весьма рад, что ее получили вовремя.
– Мы могли и не успеть! – возмутился почтмейстер. – А если бы ты ошибся в своих умозаключениях? А если бы тебя пристрелили?
– На этот случай я отправил еще одно письмо. Тебе, Митя. В нем изложил суть этого дела, и… Там еще несколько личных слов, с извинениями – за то, что не взял тебя с собой на эту авантюру, ну и за мои прежние насмешки. Пообещай, что приедешь домой и сожжешь его, не читая.
– Сожгу, сожгу, не переживай. Я и так знаю, что там написано.
– Ты по долгу службы научился читать запечатанные письма на расстоянии? – поддел приятеля сыщик.
– Нет. Но я, по твоему совету, стал чаще ставить себя на место других людей, – признался тот. – Представил, что бы я написал г-ну Мармеладову, если бы думал, что прощаюсь навеки. А потом вычеркнул приветствия и долгие заверения в конце – ты ведь ненавидишь их ставить.
– «Ненавижу» – слишком кровожадное слово. Мне просто лень писать лишнее.
– Да уж, лень прежде нас родилась…
Сыщик и Митя вели этот диалог, спускаясь по ступенькам. Порох догнал их на середине лестницы.
– Так вот, Родион Романович… Вы тут представили нам главаря банды и его убитого сына. Но как же Бойчук? Известно ли вам где искать этого душегуба?
– В овраге, ваше высокородие. Примерно за версту от логова бомбистов в Хапиловке. Только будьте осторожны, поднимая покойника, – предупредил Мармеладов. – Под головой Бойчука лежит портсигар, какому-нибудь ротозею захочется его открыть – просто из любопытства, так уж люди устроены. Но открывать нельзя. Иначе…
Он набрал в грудь воздуха и крикнул:
– Буу-уммммм!
Порох отшатнулся.
– Тьфу ты! Могли просто сказать, что там бомба. А кто убил Бойчука?
Сыщик пересказал историю гибели самого неуловимого террориста империи.
– Илья Петрович, можете смело докладывать в Петербурге о полной ликвидации ячейки опасных заговорщиков. Вам орден вручат, нет сомнений. Но я бы советовал не терять бдительности, вдруг все-таки найдутся в империи дантоны, робеспьеры или бойчуки, которые разделяют мою прежнюю идею…
Порох вскинулся было, но сумел сдержать резкий ответ и поспешил обратно к цветочной клумбе.
XXXVIII
Мармеладов посмотрел на почтмейстера.
– А что, Митя, где нам лучше в такой поздний час извозчика поймать?
– Правильно, отправимся по домам! Тебе нужно отдохнуть, братец.
– Нет уж, едем в ресторацию! Отметим успешное завершение расследования. Но прежде заглянем к г-ну Шубину, на два слова.
– Не поздновато для визита? Время к полуночи…
– Уверен, он не спит, – улыбнулся Мармеладов. – Я ведь и ему записку послал, с обещанием нынче же доставить украденные деньги.
Директор ссудно-сберегательной кассы слонялся по комнатам, завернувшись в одеяло, постоянно стонал и заговаривал сам с собой о грядущей ревизии. Едва завидев Мармеладова, он замер, олицетворяя собой библейский соляной столп. В один миг обшарил гостя тревожным взглядом, не увидел в руках никакого свертка.
– Так как же… Благодетель вы мой… Неужто не удалось отыскать? – причитал он, заваливаясь набок. – Погиб Шубин. Сибирь! Сиби-и-ирь…
Мармеладов поднял обе руки в успокаивающем жесте.
– Помилуйте, Иван Лукич! Вы давеча сравнили меня с цирковым штукарем, оттого и захотелось мне устроить вам оригинальное представление. Глубокоуважаемый почтмейстер, окажите любезность, произнесите своим внушительным голосом заклинание.
– Откуда же мне знать цирковые абракадабры? – воскликнул Митя, пребывая в полной растерянности.
– До чего же вы скучные люди, – вздохнул сыщик. – Скажи просто «Алле, оп!» и взмахни руками.
– Выдумаешь тоже, – пробормотал почтмейстер. – Но если надо, отчего же не сказать. Алле… Это самое… Оп!
Мармеладов вывернул карманы сюртука, показывая, что они пустые. Вывернул и внутренний кармашек, и те, что в брюках.
– Почтеннейшая публика, вы имели возможность убедиться, что в моих карманах нет абсолютно ничего.
– И вправду нет… Но где же?
Финансиста застонал и тяжелым кулем осел на пол.
– А вот они.
Сыщик сдернул с головы цилиндр: деньги хлынули разноцветным водопадом, разлетаясь во все углы.