Нова пожимает плечами.

— Последний шанс, — пробормотала она. — Ты отказываешься?

Я борюсь с желанием забраться к ней, снять с себя последнюю одежду и трахать ее тугую киску, пока она не начнет умолять меня позволить ей кончить так же, как она умоляет меня присоединиться к ней сейчас.

Она хочет, чтобы я трахнул ее и не заботиться о ней? Не нуждался в ней и не хотел, чтобы она нуждалась во мне в ответ?

— Нет. Я имею в виду, да, я говорю «нет».

Как бы сильно я этого ни хотел, все равно не соглашусь, пока она не признает, что хочет дать нам еще один шанс.

Она вздыхает и откидывается назад, прижимаясь к моей груди.

— Это нарушение условий сделки? — я прижимаюсь к ее щеке. — Ты выгонешь меня, если я не буду твоим парнем для секса?

— Думаю, нет, — она протягивает руку за полотенцем. — Давай посмотрим фильм.

?

Мы остановились на «Красотке». Нова обожает ромкомы с Джулией Робертс, и сегодня я хочу дать ей то, что она любит.

Мы вместе свернулись калачиком на диване, наблюдая за тем, как делового мужчину раздевает грубая и очаровательная работница секс-индустрии. Нова позволила мне притянуть ее к себе на колени — более мягкая версия нашей позиции в ванной, потому что мы оба одеты, даже если на ней только маленькие шорты и футболка.

У меня перехватило дыхание от желания узнать, могут ли синие яйца нанести необратимый вред здоровью.

— Я ценю то, что вы с Джеймсом сделали для меня, — бормочет она, пока мы смотрим. — Всю жизнь у меня были причины не верить в себя. Ты веришь в меня, как будто это само собой разумеющееся. Это значит больше, чем я могу выразить, — она напевает. — Когда дело касается тебя, мне нужно доверять тебе, но мне также нужно время, чтобы понять, что я могу доверять себе самой. Есть ли в этом смысл?

— Вроде того? — я часто подвергаю сомнению других людей, но редко себя.

Но в ее положении, с тем, через что ей пришлось пройти в детстве, со смертью родителей и свиданиями с манипулирующими мудаками, я понимаю, как она может сомневаться.

— Я понимаю, почему они не целуются, — продолжает она, все еще смотря телевизор. — Проще сохранять бесстрастность.

«Бесстрастность», черт возьми.

— Ты смеешься? — продолжает она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.

— Немного.

— Почему?

— Потому что мы упустили свой шанс на бесстрастность до того, как я отвез тебя на Красные Скалы в ту первую ночь, — бормочу я.

Она вздыхает, прижимаясь ко мне.

— Это было так волнующе — быть рядом с тобой. Ты заставлял меня чувствовать себя особенной. Я до сих пор помню ту фразу про «арахисовое масло».

— Это была не фраза. Я хотел, чтобы ты меня узнала.

— Я думала, что знаю тебя.

Я приподнимаюсь на локте, чтобы получше рассмотреть ее.

— Знаешь. Ты, блядь, знаешь, Нова, — важно, что она верит в это.

Она сдвигает свое тело и поворачивается ко мне, ее грудь касается моей груди. Ее глаза находят мои, ярко-голубые, пронизанные темными зрачками.

— Я продолжаю думать о той ночи в кладовке «Майл-Хай», — бормочет она. — Все произошло так быстро.

Что бы Ричард Гир ни делал с секс-работницей не из своей лиги, это забыто. Нет другого мира, кроме жара, поднимающегося на этом диване.

Точно так же, как я не мог сдержать свои чувства к Нове из-за желания, которое испытывал раньше, теперь плотский голод просачивается сквозь края моих эмоций.

Она пахнет какими-то полевыми цветами, и я хочу высосать из нее весь мед.

Мое тело и так напряжено от ощущения ее, а теперь еще и мышцы пресса сжимаются, а член пульсирует.

— В следующий раз мы можем помедленнее.

Ее лицо поднимается.

— Правда?

Теперь я привлек ее внимание.

— Ага. Расскажи мне, что тебе понравилось.

Ее глаза большие и круглые, губы приоткрыты. Она определенно чувствует, как я возбужден, и ей это нравится.

— Мне понравился твой рот.

Нихрена себе.

— Что еще?

— Мне понравилось смотреть, как ты ласкаешь себя. Мне понравилось видеть, как ты кончаешь.

Желание пробегает по моей спине.

Это опасная территория, и это не то, что я планировал.

Но я сказал ей, что нам нужно поговорить, что я хочу, чтобы она открылась мне, и это то, что мы делаем, верно?

Я провожу ладонью по ее бедру. Ее ноги гладкие и мягкие, и я закидываю ее колено на свое бедро.

— От одной мысли о тебе я возбуждаюсь, — пробормотал я. — Я так возбуждаюсь от тебя, Пинк.