Я прикусываю губу, сдерживаясь, чтобы не вывалить на нее подробности того, как я застал Мариану в его постели. От таких новостей у рыжей вовсе крыша поедет.

– Чего молчишь? – Смотрит она на меня с надеждой. – Как ты мог так облажаться?

– Не знаю. – Отвечаю, прочистив горло.

– Я сразу знала, что у вас не получится. – Алина поджимает губы. – Ты – хищник, она – недотрога. У нее не было шансов. А с Витьком, ты прости, конечно, с ним у нее по-другому будет. Она уже зубки отрастила и больше себя в обиду не даст. Возможно, и сама парней использовать научится.

Я беру кофе и передаю один стаканчик ей.

– И все из-за тебя. – Добавляет она. – Ты хоть немного жалеешь, что так у вас вышло?

– Жалею.

–Она ведь тебя любит.

Мое сердце пропускает удар. Я поворачиваюсь к Алине.

– Нет.

– Любит, конечно. – Уверенно говорит она. – И если бы не твоя зазноба беременная, точно бы тебя простила. И за твои выкрутасы, и за проделки твоей матери.

– Я уже ничего не понимаю. – Говорю, останавливаясь и уставляясь на нее.

– А что тут понимать? – Сделав глоток, усмехается Алина. – Видишь, я какая злая? Все волосы повыдергать ей хочу! И одновременно с этим – понимаю ее чувства, жалею ее. Чисто по-женски обида за Мариану берет. Ты ж, засранец, ее об колено сломал, всю душу ей вымотал, а она любила тебя, как припадочная. И до сих пор любит. З-зуб даю!

– А Витек?

– Жилетка для слез. – Изогнув бровь, уверенно говорит она. – Мариана ходит, храбрится, а по лицу видно – хреново ей, и взгляд такой жалкий, печальный. Даже пожалеть охота. Иногда. Кому ей сейчас поплакаться? Витьку, конечно. А тот воспользуется, не будет дураком. Такая девчонка! Умная, красивая, не испорченная. Ему, конечно, тяжело будет от ее ухажеров отбиваться, Серебров – не ты, одним взглядом людей убивать не умеет. Но своей цели хитростью постепенно добьется: на контрасте с твоей грубостью и неотесанностью его обходительность и внимание ударят прямо в цель. – Рыжая отпивает кофе и, хрюкнув со смеху, добавляет. – В ее точку «G»!

– Да понял я, понял. – Мне хочется заткнуть уши. – Но у нас с Марианой все. Наши пути разошлись.

– Это ты так решил? Или она?

– Мы оба.

– Потому, что у тебя эта твоя… как ее…

– Эмилия?

– Потому, что она беременна?

– Поэтому тоже.

– А она точно беременна? Ты проверял? Или на слово поверил? – Не унимается Алина. – Ты когда ей успел заделать? Там, в Сампо? Или вы с ней за спиной у Марианы успевали трахаться?

– У тебя не язык, а помело. – Морщусь я.

Даже для меня ее откровенность – это слишком.

– А сам-то как? Готов стать папулей?

– Сейчас Эмилия живет со мной в доме Харри.

Алина присвистывает, давясь кофе, затем громко матерится.

– Во даете! – Вытирая с подбородка кофе, восклицает она. – И как там Мариана с вами выживает? Слушает ахи-вздохи за стенкой?!

– Я не сплю с Эмилией. – Признаюсь я. – Просто живем на одной территории. Я вернусь на работу, буду помогать ей материально. Ну, и вообще. Помогать.

– Вот вы извращенцы. – Толкает меня Алина. – Так выходит, ты свободен?

– Что-то вроде.

– Значит, можешь гулять по вечеринкам?

– Да, но нет желания.

– Составишь мне завтра компанию? Слышала, твой партнер по команде, Леха, собирает всех завтра у себя на даче, у него днюха. Витька там сто процентов будет, как и половина наших с универа. А, значит, и твоя белокурая бестия. Придем вместе – побесим их?

Под ложечкой сосет от волнения.

– Нет. Я хочу держаться подальше – от тусовок, алкоголя и вообще. От нее.

– Да брось! Будет весело.

– Ни за что. – Решительно отрезаю я.

Мариана

Я вчера не ожидала увидеть Кая в университете. Забыла, как он красиво может выглядеть в простой белой футболке, не скрывающей татуировок на коже, в потертых джинсах, с взъерошенными волосами. От неожиданности не смогла контролировать свои эмоции: замерла с открытым ртом, потом шарахнулась от него, убежала. Вернее, от них – рядом с ним была Алина, и она слишком явно флиртовала с Каем.

Нельзя не отметить, как сильно он осунулся, похудел, и каким печальным показался его взгляд. Но она… Боже, да Алина просто светилась! Цеплялась за него, хватала его руку, как свою собственность, будто делала это мне назло или хотела пометить территорию. Как бы мне ни хотелось этого признавать, но в тот момент я ощутила ревность – неприятное, липкое чувство, от которого в голове вдруг происходит что-то необъяснимое: растет давление, и как будто вот-вот случится взрыв, и мозги полетят из ушей.