Гуров с Крячко переглянулись, а потом Гуров, глядя прямо в глаза хозяину автомастерской, сообщил:

– А спросить его самого мы не можем по той простой причине, что гражданин Скок прошлой ночью был убит. Теперь ясно, что мы сюда не ваньку валять приехали?

– Оба-на! – с видом крайнего ошеломления выдохнул Бобров. Его глаза сделались круглыми и беспомощными, как у ребенка.

Такую непосредственную реакцию вряд ли можно было сыграть. Тем более что до сих пор Гуров не обнаруживал у Боброва артистических данных. В тех моментах, когда требовалось соврать, он не выглядел убедительным. Да Гуров, по правде сказать, и не предполагал, что этот человек имеет отношение к смерти Скока. Ему было важно ошеломить Боброва и в то же время отчасти успокоить того – ведь теперь Боброву не имело смысла хранить маленькие секреты своего знакомого.

– Так, выходит, Юрий Леонидович помер, что ли? – робко спросил Бобров, обретая дар речи.

– Удивительно меткое замечание! – встрял Крячко. – Его убили, и он помер – кто бы мог подумать!

– Да нет, я в том смысле, что вот ведь три дня назад я его видел… – пробормотал вконец запутавшийся Бобров. – Разговаривали… Так, значит, помер? Надо же! От судьбы, как говорится, не уйдешь! То-то, значит… – точно что-то вспомнив, он внезапно запнулся, с тревогой глядя на Гурова.

– Ну, смелее! – подбодрил его тот. – Здесь неглубоко, прыгай!

– А ведь тогда Юрий Леонидович не случайно тачку свою чпокнул! – вдруг серьезно заявил Бобров.

– Что имеется в виду? – деловито спросил Крячко, подвигаясь поближе.

– Ему кто-то тормоза испортил, – понизив голос, сказал Бобров. – Теперь-то я в этом на сто процентов уверен! А сразу не поверил. Он мне сказал, что на повороте у него вдруг тормоза отказали, просил посмотреть… Последствий не было, вот он тоже не придал значения. Машину оставил, а сам уехал – дела у него были срочные… А больше я его уже не видел. И не позвонил он мне. А у нас с ребятами сомнения были все-таки…

– Что за сомнения? С какими ребятами? – спросил Гуров.

– Ну, насчет машины, – объяснил Бобров. – Насчет тормозов. Ребята, которые тачку смотрели, говорят мне: Дмитрич, мол, кто-то тормоза нарочно испортил! А я тоже не придал значения. Да и закрутился… А оно вон как получилось! Опять в аварию попал?

– Не угадал, – сказал Гуров. – Все по-другому было. Только вряд ли это его утешило. Но давай сначала закончим с тормозами. Где эти ребята, которые в них так хорошо разбираются? Зовите их сюда!

– Понял! – послушно сказал Бобров и, быстро набрав на клавиатуре мобильника нужную комбинацию цифр, прокричал в трубку: – Семин? Дуй ко мне срочно! Дело важное, понял? Ждать не могу!

Семин появился так быстро, что Гуров даже не успел напомнить Боброву, что этот механик сегодня, согласно легенде, находится в отгуле. Было Семину около сорока лет, он выглядел крепким, себе на уме мужиком, с упрямым прищуром въедливых глаз и резкими скулами. На незнакомых ему людей он посмотрел с предубеждением, как будто был уверен, что ничего хорошего ждать от них не следует.

Бобров растерянно развел руками и почти извиняющимся тоном сказал своему работнику:

– Слышь, Петрович! Вот мы тут как раз о том, о чем ты мне говорил, – насчет «Форда», значит… Ну чего ты не понял? Юрия Леонидовича машина! И не смотри на меня, как Ленин на буржуазию! Люди вот интересуются… Между прочим, очень серьезные люди… Так что бросай прикидываться – чего ты мне там про тормоза говорил?

Семин выслушал с абсолютным хладнокровием, не моргнув глазом, а потом искоса изучающе уставился на Гурова.

– Что за люди? – с большим достоинством спросил он.

– Хорошие люди, – внушительно сказал Гуров. – Из Главного управления внутренних дел. Оперуполномоченные по особо важным делам – полковник Гуров и полковник Крячко. Или тебе меньше генерала не подавай?

– Начальники, значит, – констатировал Семин. – Ну нам-то это все равно. Мне хоть генерал, хоть маршал – на мне ничего такого нет.

– Между прочим, сокрытие от следствия фактов, касающихся преступления, является уголовно наказуемым деянием, – напомнил Крячко.

– А мне скрывать нечего, – отрезал Семин. – Мое дело десятое. Тем более Скока доконали все-таки…

– А ты знаешь? – ахнул Бобров. – Откуда ты знаешь?

– Новости имею привычку смотреть, Дмитрич, – спокойно ответил механик. – По телевизору. В московских новостях передавали – завалили этого Скока прямо у собственного порога. Как говорится, сколько веревочке ни виться… – Он обернулся к Гурову. – Насчет тормозов интересуетесь? Прямо скажу – было дело. Тормоза Скоку кто-то специально попортил. Если бы не его счастье, он бы еще три дня назад на небеса отправился.