Военный сделал понимающее лицо.

– Совсем не обязательно вы видели преступника, – заметил Гуров. – Просто мы сейчас разбираемся с этим делом, и нам важна каждая мелочь. Поэтому, если вас не затруднит, оставьте нам свои координаты, капитан.

– Нет проблем, – сказал летчик и продиктовал Гурову номер своего телефона. – Тимофеев Евгений Сергеевич. Капитан ВВС.

– Прекрасно, – сказал Гуров. – Может быть, и не придется вас тревожить. Но, как говорится, курочка по зернышку клюет. Всего хорошего, капитан!

Они вернулись в машину и некоторое время молча наблюдали, как капитан Тимофеев запирает ворота своего гаража. Мелкие дождевые капли оставляли темные следы на его форменной фуражке. Потом он отдал им честь и ушел.

– Не успокоюсь, пока не погляжу на физиономию Выприцких, – сказал сквозь зубы Гуров.

– Соскучился? – легкомысленно спросил Крячко. – Или имеются в виду еще какие-то варианты?

– Именно какие-то, – сурово сказал Гуров. – Ты поедешь со мной или у тебя другие планы на вечер?

– Ну какие у меня планы! Конечно, с тобой. Я буду твоей тенью, – засмеялся Крячко. – А ты надеешься застать его дома? Сдается мне, в сложившейся ситуации он, скорее всего, уже мчится куда-то в спальном вагоне… Кстати, на какой вид транспорта Выприцких купил билеты?

– Этого он мне не сообщил. И какая тебе разница?

– Никакой. Просто мне хотелось представить, где он сейчас может находиться. Как хочешь, а мне завидно. Сколь счастлив тот, кто в такую погоду отправляется в теплые края, о которых мы можем только мечтать!

– Для полного счастья в такой момент хорошо бы иметь чистую совесть, – заметил Гуров.

– Ты слишком требователен к людям, – сказал Крячко. – А люди всего-то и хотят немного отдохнуть от трудов праведных, а от такого утомительного занятия, как чистая совесть, особенно…

– Вот поэтому-то я и не могу успокоиться, – сказал Гуров. – Пока не удастся испортить кое-кому отдых.

Они вели эту неспешную беседу все время, пока добирались до Староконюшенного переулка, где проживал следователь Выприцких. Гуров совсем не был уверен, что застанет того дома, и говорил о намерении испортить кое-кому отдых, скорее, ради красного словца. Почему-то в голове его сложилось представление, что поспешный уход Выприцких в отпуск предполагает и столь же поспешный его отъезд. Гуров уже ругал себя, что не выбрал время зайти в прокуратуру.

Но все оказалось совсем не так безнадежно. Когда Гуров остановил «Пежо» возле старого, мрачноватого, но основательного четырехэтажного дома, где, судя по полученной информации, обитал Выприцких, их с Крячко ждала удача. Из-за угла, словно по мановению волшебной палочки, вдруг появился сам господин следователь – в наглухо застегнутом плаще, с огромным зонтом над головой и в неизменных темных очках. Очки в такую погоду выглядели странно, но, по слухам, у Выприцких было не все в порядке со зрением.

В свободной руке Выприцких держал основательно набитую хозяйственную сумку – видимо, возвращался из магазина. Он шел, низко наклонив голову, весь погруженный в свои мысли, и вряд ли эти мысли были посвящены Гурову. Правда, и на счастливого отпускника, отбывающего в беззаботный круиз, следователь совсем не походил. Но, по мнению Гурова, это ничего не меняло.

Не сговариваясь, оперативники вышли из машины и загородили Выприцких дорогу. От неожиданности тот вздрогнул, резко остановился и поднял голову.

– Добрый вечер! – сухо сказал Гуров. – Кажется, мы тебя напугали? Извини.

– Тьфу! Гуров! Какого черта? – в сердцах воскликнул Выприцких. – Действительно напугали! Как два привидения, ей-богу! Еще тут погода такая… Откуда вы выскочили? – Нежданная встреча его не обрадовала, но и особенного смущения он, похоже, не испытывал.

– Выскочили мы из машины, – хмуро сказал Гуров. – А ты что решил?

– Да, собственно, ничего, – сказал Выприцких. – Просто не ожидал. Задумался, а тут вы… Как вы тут оказались? Проездом, что ли?

– Что значит проездом? Нам с тобой поговорить надо.

Выприцких недоверчиво всмотрелся в лицо Гурова.

– Так вы специально ко мне ехали, что ли? – насмешливо спросил он. – Ничего себе! Это называется сюрприз! А в чем дело-то?

– А то ты не понимаешь, в чем дело! – с той же интонацией произнес Гуров.

Губы Выприцких сложились в недоуменную гримасу, и он почти естественным тоном сказал:

– Откровенно говоря, не понимаю! Вроде мы уже утром обо всем договорились. Я свободный человек, Гуров! У меня отпуск!