– Ты нам советов не давай! – сердито прикрикнул Гуров. – Сами разберемся, у кого чего спрашивать. И лапшу мне на уши не вешай – подробности ему не сообщали! Ты еще скажи, что погулять вышел! С пистолетом! Документы у тебя, кстати, есть?

Парень растерянно помотал головой.

– Н-нет, документов я не брал, – признался он. – Да вы у старшего спросите…

– Во, Лева! Документов нет, с пистолетом ходит – да он сам и есть настоящий бандит! – с деланным возмущением прогремел Крячко. – Давай я его в наручники и в управление! Разобраться надо, что за артист!

– Да вы чего, мужики! – разволновался пленник. – Вы чего, с ума сошли? Я на операции! Поговорите со старшим, он вам все объяснит!

– Сначала ты нам объясни, – невозмутимо сказал Гуров. – Если не хочешь оказаться в камере.

– Ничего себе! – парень уже не мог успокоиться. – Ну, я не знаю… Короче, мы наблюдаем за четвертой квартирой на втором этаже. Там что-то вроде малины. Сколько там народу – точно не знаю. Хозяин один, но у него постоянно кто-то толчется. Есть сведения, что он наркотиками приторговывает. Ну и вообще, криминальный элемент. В принципе, он нас не интересует, нам важно бабу эту взять. По оперативным данным, она у него скрывается. В случае сопротивления или попытки к бегству нам разрешено применять оружие. Вот и все, что я знаю. Сейчас дожидаемся Теплова – обещал сам подъехать.

– Так-так, – задумчиво проговорил Гуров и посмотрел на Крячко. – Что делать будем? Теплов-то, в конце концов, на самом деле подъедет. И, подозреваю, он будет сильно не в духе…

Крячко посмотрел на часы, поскреб подбородок.

– Черт, щетина отросла! – с неодобрением заметил он. – А бриться сегодня, пожалуй, не придется… – Он неожиданно достал из кармана наручники и ловко защелкнул их на запястьях опешившего пленника. – Давай-ка, Лева, выйдем. Это уже не для чужих ушей разговор. А ты сиди смирно, пионер!

Они с Гуровым выбрались из машины и отошли в сторону.

– А делать, по-моему, надо одно – сказал Крячко. – Брагина поднимать с его ребятами. Он не откажет, я уверен.

– Одного Брагина мало, – покачал головой Гуров. – Мы сейчас с тобой по краю идем. Одно неверное движение – и мы внизу. И Брагина за собой потянем. Знаешь, что я думаю? Подстраховаться бы нужно.

– Что имеется в виду? – с любопытством спросил Крячко.

– Не люблю я этих вещей, – с неудовольствием признался Гуров. – Но сейчас это может сработать. Про обозревателя Борзенкова слышал? Хочу телевидение пригласить. Пусть состряпают репортаж с места событий. Пусть покажут крупным планом лица, пусть назовут фамилии. Страна должна знать своих героев.

– Сильный ход, – усмехнулся Крячко. – Одно в нем плохо – переходить не получится.

– Не получится, – подтвердил Гуров.

– Ну, значит, не получится, – вздохнул Крячко. – Кто первый звонит?

– Уезжай, – сказал Гуров. – В театр, к подруге – куда угодно, только не домой. Там сейчас опаснее всего.

– Тогда мне лучше остаться здесь, – ответил Мария.

– Здесь тоже опасно. И ты будешь нам мешать. Я знаю, что говорю. Когда все кончится, я тебе позвоню.

– Только постарайся, чтобы все хорошо кончилось.

– Буду стараться изо всех сил, – пообещал Гуров. – Не беспокойся. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – серьезно сказала Мария. – Удачи тебе!

Она отвернулась и подняла боковое стекло. «Пежо» сдал назад, развернулся и, наращивая скорость, помчался прочь. Гуров проводил его взглядом и медленно пошел в обратную сторону – туда, где его дожидался Крячко в компании вконец расстроенного парня из тепловской группы, с которого уже сняли наручники. Имени его они до сих пор не знали.

– Вперед! – коротко сказал Гуров, поравнявшись с ними.

Втроем они двинулись по направлению к восемнадцатому дому – Гуров и Крячко по бокам, парень между ними. Улица начинала просыпаться. Во многих домах уже затеплились одно-два окна – кто-то там собирался на работу, варил кофе, жарил яичницу, плескался под теплым душем. А над Москвой по-прежнему моросил мелкий дождь, было темно, слякотно и тревожно.

– Что вы такое собираетесь делать? – с беспокойством спросил парень. – Мне кажется, вы ищете на свою голову приключений, мужики. Лучше бы отдали мне пистолет.

– Может, тебе еще сопли вытереть? – грубо спросил Крячко. – Заткнись и жди, когда взрослые разрешат тебе говорить.

Парень обиженно замолчал. Наверное, сейчас он мучился от унизительности положения, в котором оказался, но вступить в схватку с двумя оперативниками у него так и не хватило духу. Теперь ему оставалось надеяться только на счастливый случай.

Гуров на стал вступать в перепалку. Он размышлял над тем, какие перспективы их ожидают. Сейчас, когда за его спиной не было поддержки мощной правоохранительной машины, ему тоже приходилось рассчитывать только на везение, на собственные силы, да еще на добрых людей, которые согласились рискнуть – неважно, из-за профессиональной солидарности или из-за денег. Сейчас чувство опасности было особенно острым, а цена победы возрастала необычайно. Вот только шансов на нее было немного.