" Заходи, заходи, присаживайся, сейчас обедать будем" – сказал Егор, и добавил – " А, что ж ты не сказал, что к тебе племяшка приедет?"

" Да я и сам уж не надеялся, а она все таки приехала, и слава Богу!" – перекрестился дед. Разговор не ладился. Ели молча, смотря каждый в свою тарелку. Тишину нарушил хозяин дома.

" Не знашь, куда Ванька мой подевался? Вчера должен был приехать на "Заячью заимку", да так шельмец и не объявился!" – спросил Егор, подняв голову, посмотрел на деда.

Дед Матвей дожевав кусок хлеба, ответил: – " Так ведь, он ещё вчера к Таньке Черновой, в Ховровку уехал. Ну, шельмец!" – при этом тряхнул головой, и ухмыльнулся.

" Парень не девка, в подоле не принесет!" – перебил его Егор – " Твоя – то как? Вдова, а ль как?" – спросил он, глядя на деда Матвея в упор.

" Моя – то? Вдова» – ответил дед, горестно вздохнул и добавил: – " В госпитале работала, да там его и похоронила. Бумага об этом, тоже есть, Куликовым Андреем звали".

Разговор снова прервался. Каждый задумался о своем. В эту тишину и ввалился Иван Кузьмичев. Раскрасневшийся, подхмельком, тяжело дыша, будь-то, за ним кто гнался.

" А вы чо тут, как на похоронах сидите? Вроде праздник на дворе?" – спросил он, с грохотом присаживаясь на табурет.

" Да тебя забыли спросить,а где ты шлялся!?" – сурово спросил отец, глядя на непутевого сына.

" Бать, бать, да ты чо!?" – торопливо заговорил Иван оправдываясь: -"Был я на заимке, да тебя уж там не было, разминулись мы! Ей богу!".

Разговор отца с сыном намечался серьезный. Что бы ни встревать и не мешать выяснять отношения между отцом и сыном, дед Матвей засобирался домой.

" Ты куда заспешил?" – остановил его Егор.

" Да пойду я. Проведаю бредни, а после домой, ждут меня там" – заспешил дед.

"Ладно, иди, прихвати к столу, что нужно, праздник все ж! Да вот ещё, пусть придет она в среду, перед Пасхой, приберет у нас здеся, а я заплачу, все как положено. Приедем мы в четверг, там еще обговорим, что надо будет сделать. Ключи знаешь, где взять. Бывай…" – быстро проговорил Егор и переключился на сына.

" Я ж тебе, что сказал!? А ты, все по девкам бегаешь!? Не угомонишься никак! " – грозно звучало в сенях, когда дед закрывал за собой дверь, взяв немного отварной картошки с чугунком, положил в него жареной рыбы. Прихватил ещё молока кружку, что осталась от обеда, дед заспешил домой. Засунул чугунок запазуху своего старого тулупа, кружку нунес в руке, чтоб не разлить. Дед Матвей знал, там его ждут. Во дворе за ним увязался пёс Черныш. Приказав псу оставаться во дворе, дед прошелся за огородами к дому, так было быстрее. Радостный он вошел в дом и замер. Давно забытая про уборку, изба сияла чистотой. Вроде все было на своих местах, но что-то изменилось, что-то преобразилось в ней. Это убранство, напомнило ему о старом прошлом, которое ушло и думалось, что навсегда, и вдруг, неожиданно вернулось. Наполнив дом теплом и уютом. У деда Матвея проступили слёзы на глазах, от радости. Катя сидела с сыном на лавке у печи, рядом лежали старые игрушки. Алешка рассматривал их и, что-то гукал. Катя говорила в ответ, как они называются. Дед тихо разделся , боясь разрушить мир, который поселился в этом доме. Катя обернулась на тихий шорох.

"Ой, дедушка вернулся!" – радостно зазвенел её голос: – " А мы тут вот играем".

Дед Матвей подойдя к столу, поставил чугунок и кружку с молоком: -"Вот к празднику дали. Проживем как нибудь. Летом легче будет, а там и жизнь наладиться". Дед Матвей с радостью посмотрел на своих, теперь, дитей. Катя улыбнулась в ответ ему, Алешка подбежал к деду, пальчиком показывая на игрушку в руке.

Вечерело. В избах стали зажигать керосиновые лампы, а кто и свечи, у кого, что было. Сквозь огромное туманное облако, стали просвечиваться звезды. Теплый ветер радостно гулял по деревне, заглядывая в укромные места, где еще не растаял снег. Весело шумела капель с крыш. Ручейки, бегущие вдоль дороги, исчезали в овраге, наполняя маленькую речушку водой. Местные собаки лаяли и скулили, пытаясь вырваться на волю, что бы порезвиться. Весна брала свое. Все казалось безмятежным и спокойным. Верилось, что все страхи закончились, жизнь стала налаживаться. И завтра наступит, и счастье придет в каждый дом, и хотелось, что бы так было всегда. Жизнь продолжается. Весна, все меняя вокруг, дарила надежду на лучшее.

После ужина, дед Матвей рассказал Кате о просьбе Егора Фомича. Катя согласилась, приняв это как должное. Особенного выбора заработать у нее не было, а работы по дому она не гнушалась. Усевшись удобнее на лавку, они стали вспоминать былые праздники. Как принимали гостей, в большом доме Беловых, какие яства готовила Анастасия Тимофеевна, покойная жена деда. Какими задушевными были беседы, за чашкой душистого чая, из большого медного самовара, с пряниками и сладостями, на столе.Так за приятными разговорами прошел ещё один вечер. Все легли спать, довольные скромному празднику в их доме. Утром каждого из них ждала своя работа, деда Матвея на дворе, в помощь Егору Кузьмичёву, а Кате нужно было научиться по дому управляться. Женщине всегда дома работа найдется. Малому, Алешке расти, и радовать деда с мамкой.

С двух сторон деревню окружали болота. За счет этих болот жили, добывая торф, продавая его в город, на протопку городских домов. Собирали грибы и ягоды, готовили запасы на зиму. В небольшой речке, втекающей в лесные болота, ловили рыбу. А ещё артельщики, под управлением Егора Фомича Кузьмичёва, валили деревья в лесу, и так же продавали их в город, на тамошний завод. Так вот и жила деревня Зыбиха. Вроде б в стороне от суеты, да в людях, при своем деле. Ночи в деревне ещё были холодные. С болот доносилось чавканье и сопение, но местных жителей это не пугало, они к этому были привычны с детства. Деревня спала тихим сном, когда двое незнакомцев постучались в избу к Ольги Семеновой, местной лавочницы. Торговая лавка в деревне была одна на несколько деревень, и по этой причине Ольга была в большом уважении. Да и то сказать, баба, одна в войну занялась привозом в деревню продовольствия и утвари по хозяйству. Не всякому мужику это под силу тогда было. Лет ей было около тридцати, кровь с молоком, о таких говорят. На характер дерзкая, как и должно быть лавочнице. Правда поговаривали, что есть у нее помощники, но их пока никто не видел. А не видел, значит все по честному. Свет в избе, Ольга не зажигала, открыла дверь гостям, и впустила молча. Всё кругом было тихо. Деревня спала глубоким сном до утра. Утро наступило, радуя всех теплым солнцем. Деревня начала новый день. Все шло своим чередом. Запрягши свою лошадь с утра, Ольга, отправилась в город по делам. Это событие ни кого не удивило, все готовились к Пасхе. В торговую лавку нужно было привезти к празднику всего необходимого, а потом, хотя бы месяц, без нужды жить в свое удовольствие. Сельчане занимались работой по хозяйству. Егор Фомич с сыном Иваном, ускакал на болота, по делам. Дед Матвей пошёл к Кузмичёвым на двор, продолжать свою работу. Катя с сыном Алешкой осталась хозяйничать дома. Жизнь мирно продолжалась. Дед Матвей стал осматривать по хозяйский инвентарь, для работ в огороде. Занялся с лопатой, определяя на ощупь, нужно её затачивать, а ль нет, когда со стороны огородов, во двор заявился незнакомец. Выглядел он немного странно одетым, вроде при погонах, но чьи они? В сапогах, но штаны на нем чудные, не военные. Да и смотрит косо, как побить хочет. Одним словом чужак. Это был "юнкер", вернее сказать, он был когда-то юнкером, но империя погибла, и все в этом мире смешалось для него и того кто был вместе с ним. Звали его Григорием Одинцовым. Возрастом он был лет двадцати пяти. Худощавым, светло-русым, рассудительным.

" Дед, ты, что ль хозяином будешь?" – спросил, он окликивая деда, не представившись самим.

" Я то? Нет. А хозяин по делам уехал" – отставляя лопату в сторону, ответил дед.

" А когда будет?" – переспросил незнакомец.

" А когда будет-то, не сказал. Хозяин ведь, а тебе зачем? А ль может чего передать ему?" – хитро ответил дед. Егор Фомич, когда уезжал по делам надолго, всегда наказывал деду не сказывать когда будет дома. Времена нынче не те, что бы откровенничать. Да, и народу всякого по дорогам ходит, не все с добрыми помыслами, злых много стало.