— Мы должны покинуть этот переулок без промедления.

Она недоверчиво поглядела на него, и он повторил:

— Без промедления.

Она нахмурилась и спросила:

— А что тебе приснилось?

— Своего отца Афру; он указывал мне путь.

— А куда?

— На пустошь, на холмы.

— Ты бредишь, несомненно.

— Вчера я видел смерть и почувствовал её запах…

— А разве можно противиться смерти, Ашур?

Смущённо опустив голову, он ответил:

— У смерти есть свои права, и на противостояние ей тоже есть право.

— Но ты же убегаешь от неё…

— Побег тоже своего рода противостояние!

— И как мы будем жить там, на пустоши?

— Заработок — в руках у человека, а не там, где он живёт.

Она тяжело вздохнула:

— Люди будут смеяться твоему невежеству!

— Высохли источники смеха…

Она разрыдалась, а он тревожно спросил:

— Ты бросаешь меня, Фулла?

Она ответила в рыданиях:

— У меня нет никого, кроме тебя, я последую за тобой.

Ашур собрался со своей первой семьёй у них дома — с Зейнаб, Хасбуллой, Ризкуллой и Хибатуллой — и раскрыл им свой сон и принятое им решение. Затем сказал:

— Не мешкайте, время дорого.

Все они были в замешательстве, на лицах их читался явный отказ. Зейнаб насмешливо спросила:

— Это и есть новый способ избежать смерти?

Хасбулла сказал:

— Мы зарабатываем здесь, у нас нет другого места работы.

Ашур гневно ответил ему:

— Зато у нас есть руки, телега и осёл.

Хибатулла спросил:

— А разве там, на пустоши, смерти нет, отец?

Ещё больше разгневавшись, Ашур сказал:

— Мы должны сделать всё, что в наших силах, чтобы доказать моему благодетелю нашу благодарность за его благословение.

Зейнаб закричала:

— Эта девица совсем вышибла из тебя ум!

Он поглядел в лицо каждому и спросил:

— Так что вы скажите?

Хасбулла ответил ему:

— Извини, отец, но мы остаёмся здесь, и да будет на всё воля Аллаха…

Погрузившись в глубокую печаль, Ашур оставил их…

Шейх Хамиду поднял голову от стола, увидев возвышающегося перед ним словно гора Ашура:

— Чего тебе нужно, Ашур?

Но не дав ему ответить, сказал:

— Твой сын Хасбулла рассказал мне, на что ты решился. Ей-богу, что-то странное у тебя на уме!

Тут Ашур заговорил с поразительным спокойствием:

— Я пришёл, чтобы вы призывали людей последовать моему примеру, достойнее будет, чтобы они слушали именно вас.

Шейх закричал на него:

— Ты сбредил, Ашур?! Кому лучше знать — тебе или властям?

— Однако…

Но тот резко оборвал его:

— Смотри, не сбей с пути тех, кто зарабатывает себе на пропитание, и не распространяй анархию!

— Я видел смерть и сон.

— Это и есть безумие, смерть невидима, а источник половины всех снов — сам Иблис!

— Я добрый человек, шейх Хамиду…

— А разве ты однажды не ходил в бар, чтобы спасти своих сыновей от той женщины, а затем влюбился в неё и предпочёл взять себе?

Ашур гневно ответил:

— Я спас её от зла, и к тому же я не говорю, что сам безгрешен…

Шейх закричал:

— Делай сам что хочешь, но не соблазняй никого, иначе я сообщу о тебе в полицию…

Ашур уехал на рассвете. Тележка его проехала в сторону арки, как во время похорон. На вибрируешей поверхности её расположилась Фулла, прижимающая к груди Шамс Ад-Дина, а перед ней лежал свёрток, переполненный до отказа вещами, а за ней — упаковки с арахисом, глиняные кувшины с маринованными лимонами и оливками и мешки с нарезанным кусками сушёным хлебом. Когда повозка достигла площади перед обителью дервишей, их встретили песнопения последней четверти ночи:

Ашур с грустью слушал их, а затем помолился от всего сердца за свой родной переулок. Они проехали через длинную аллею, далее путь их пролегал среди могил — едва успевали зарыть одну, как тут же выкапывали вторую, — и наконец закончился на пустоши. Ашура окутывал прохладный лёгкий ветерок, такой живительный и дружелюбный. Тем не менее он сказал: