Обычно деловая поездка длилась неделю. Прошло неделя, но Курра так и не вернулся. Вечером домочадцы обменялись своими соображениями на этот счёт, и Руммана сказал:

— Должно быть, он отсутствует по каким-то своим причинам.

Унсийя пробормотала:

— Нельзя рассчитать время поездки вплоть до часов и минут.

Сафийя добавила:

— Однажды он вернулся на два дня позже, чем обещал.

Азиза же промолчала…

Вслед за первым днём прошёл и второй. Успокоительные слова повторились вновь. Азиза сказала себе:

— До чего отвратительна тревога. От неё никуда не деться…

По утрам двуколка отправлялась в порт Булака, а вечерами возвращалась пустая. Азиза страдала от бессонницы до самого утра…

Весь переулок начал спрашивать об отсутствии Курры. Азиза позвала Вахида и спросила у него:

— А как думаете вы, мастер Вахид?

Главарь клана ответил:

— Я решил сам предпринять поездку.

Вахида не было три дня, а вечером, на исходе четвёртого, он вернулся. Сердце Азизы, едва она увидела выражение его лица, упало. Она воскликнула:

— Ты привёз недобрую весть.

Вахид мрачно сказал:

— Его агенты утверждают, что он так и не добрался до них.

Побледнев, Азиза спросила:

— Что это означает?

Пряча своё беспокойство, Унсийя ответила:

— Сердце подсказывает мне, что он цел и невредим.

— А моё сердце этого не подсказывает, — вставила Азиза.

Руммана сказал:

— Не поддавайся пессимизму.

Азиза взорвалась:

— В вашей семье больше пропавших, чем тех, кто присутствует.

— Да не подтвердятся эти мрачные подозрения, Иншалла, — сказала Унсийя.

— Амин, — пробормотала Раифа.

Тут Азиза завопила:

— Что же мне делать, если я — всего-лишь беспомощная женщина?

Вахид ответил ей:

— Я предпринял пока только первый шаг, но будут ещё и другие шаги…

Унсийя сказала:

— У него нет врагов.

— Это правда, но ведь и в дороге поджидают опасности, — отреагировал Руммана.

Азиза лишь громко вздохнула, а Вахид сказал:

— Я сделаю даже невозможное…

Неделя шла за неделей. Дни сменяли друг друга, и на это никто не обращал внимания. Люди были поглощены солнцем, луной, днём, ночью, пропитанием, уверившись в том, что мастер Курра больше уже никогда не возвратится в их переулок.

Азиза настойчиво боролась с забвением и равнодушием. Отсутствие Курры было катастрофой, что повторялась в её сердце каждое утро. Она разрывалась на части от грусти и гнева, отказываясь поверить, что законы бытия могут в одно мгновение смениться. От столь сильных переживаний она слегла в постель на неделю. Призвав к себе Вахида, она сказала ему:

— Я не стану молчать, не успокоюсь, пусть даже на это уйдёт вся жизнь…

Вахид ответил:

— Вы не понимаете мою боль, госпожа Азиза. Это настоящий позор — то, что случилось с родным братом главаря клана…

— Я не буду молчать и не успокоюсь!

— Для моих людей нет более приоритетной задачи, чем поиски и расследования. Я также обратился за помощью к друзьям из других кланов.

Он немного помедлил, а потом сказал:

— Я даже был у своей матери в Булаке. Она ослепла, но ходила вместе со мной к главарю булакского клана, так что теперь весь мир бросился на поиски Курры.

С другой стороны, её отец, Исмаил Аль-Баннан, наведался к начальнику полицейского участка, и тот пообещал ему оказать любую возможную помощь. Он принялся утешать свою дочь, выражать ей всяческое участие, однако она сказала ему:

— Моё сердце словно знает тайну…

Прочитав её мысли, отец встревоженно сказал:

— Смотри, будь осторожна, подозревая не в чём не повинных людей…

— Не в чём не повинных!

— Послушай меня, прикуси лучше свой язык.

— У нас нет иных врагов, кроме этих двоих.

— Грабители с большой дороги — вот враги любого человека.

— У нас нет иных врагов, кроме этих двоих.

— У тебя нет докательств, кроме твоих извечных подозрений.

Она продолжала настаивать:

— Я не сдамся и не успокоюсь, даже если на это уйдёт вся моя жизнь…

Она ворвалась во флигель дома, где обитала старуха Дийя — то, что никто ещё не осмеливался сделать до неё, — и застала её сидящей на тюфяке по-турецки и разглядывающей узор на ковре. Азиза бросилась к ней, однако та не заметила и не почувствовала её присутствия. Азиза прошептала: