Я разворачиваю пачки бумаг, просматриваю их и вздыхаю.

— Судя по всему, на нашего отца подали в суд.

— Иск? — Винсент усмехается. — У кого, чёрт возьми, хватило смелости подать на него в суд?

Я смотрю на Винсента, мои мысли всё ещё путаются после встречи с нервным мужчиной.

— Это иск о взыскании алиментов.

Глаза Винсента расширяются, и он выхватывает бумаги из моих рук.

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь? — спрашивает он, его челюсти напряжённо сжимаются. — В этом нет никакого смысла.

Я пожимаю плечами, в замешательстве от свалившейся на меня информации.

— Я не знаю, но там так написано.

Винсент прищуривается и просматривает бумаги, стиснув челюсти.

— Ну, это чушь, — бормочет он себе под нос.

— Ты уверен в этом? — шепчу я, замечая, как люди в комнате поворачиваются в нашу сторону.

— Конечно, я уверен, — рычит Винсент, явно раздражённый моим предложением. — Я не могу поверить, что ты могла даже предположить обратное. Отец любит нашу мать.

Я не хочу разоблачать ложь, в которую верит мой брат, о том что наша жизнь - это сказка. В реальности же, мою мать больше заботит её имидж, а всё, чем заняты мысли отца - это сохранение своей власти. Мысль, что от него могла забеременеть другая женщина, не кажется такой уж невероятной.

— И что теперь делать? — спрашиваю я, чувствуя себя потерянной и пытаясь понять, какие шаги предпринять дальше.

Винсент расправляет плечи.

— Ты, чёрт возьми, шутишь? — говорит он низким и опасным голосом.

— Что такое? — спрашиваю я, пристально глядя на него.

— Имя на бумагах, — говорит он сквозь стиснутые зубы. — Я знаю, кто это.

— Кто? — я едва сдерживаюсь. Я так взволнована от неизвестности.

— Тот, кто доказывает, что всё это - ложь, — говорит он, комкая бумаги в кулаке. Его взгляд поднимается на меня, и он наклоняется ближе, гарантируя, что никто больше не услышит наш разговор. — Ты не должна никому говорить об этом ни слова, поняла? Я разберусь с этим.

— Что это значит? — Я задыхаюсь.

Винсент глубоко вдыхает, в его голове уже созрел план действий.

— Больше никаких вопросов.

Он направляется в офис моего отца, не давая мне ни одного шанса возразить.

Я стою в шоке, пытаясь осознать случившееся. Моё сердце колотится в груди, и я понимаю, что всё не так просто, как представляет Винсент. Если он ошибается, это означает, что у нас есть ещё один брат. Мне бы хотелось, чтобы эта новость меня обрадовала, но правда в том, что мне жаль того, кто бы это ни был. Лучшее, что мать может сделать для своего ребёнка - это никогда не позволить ему попасть в империю Кингов.

Пробираясь сквозь толпу, я чувствую на себе взгляды других гостей. Я вижу Винсента, стоящего возле офиса моего отца в конце коридора. Дверь открывается, он входит, и она закрывается за ним. Я никогда не слышу, что происходит внутри этих стен. Это не моё место, и хотя раньше меня это не беспокоило, сейчас я хочу быть именно там.

Кто эта женщина, утверждающая, что она родила ребёнка от моего отца? Правда ли это, несмотря на то, что говорит Винсент? Есть ли у меня ещё брат или, может быть, сестра?

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, пытаясь выбросить мысли из головы. Мне следует сосредоточиться на своём плане - найти способ удалить себя из сети, то есть из семьи Кинг, не беспокоясь о каком-то неизвестном возможном новом члене. Быть Кингом - значит всегда быть в центре событий, к которым я не хочу иметь никакого отношения, и то что я снова оказалась в каком-то дерьме - меня ни капли не удивляет.

Я возвращаюсь к окну, у которого раньше стояла, выхватываю новый бокал шампанского у проходящего мимо официанта и делаю глоток. Винсент и мой отец никогда не расскажут мне о разгадке последней тайны нашей семьи, но это не мешало мне узнать правду раньше, и я не планирую позволить им остановить меня сейчас.

Глава 2

Семья Кинг проводит свои сделки по всему городу, словно опутывая город своей паутиной, каждая нить которой переплетается с другой в сложном и смертельном танце. В тёмных уголках захудалых ночных клубов заключаются сделки, а грязные деньги и товары меняют хозяев. Отец полагает, что я не осведомлена о тёмной стороне нашего семейного дела, но только слепой не видит, что наркоторговля - это наш хлеб с маслом. Я сомневаюсь, что ситуация скоро изменится, учитывая бесконечный поток наркоманов, наполняющих отцовские карманы деньгами.