Слишком кинематографично, но мне плевать, так и так дело закончится кровью, тут даже гадать особо не надо.

Я оказался быстрее.

Почти мгновенное движение, реально, как в вестерне, люблю вестерны. Рукоять французика в ладони. Взвести курок. Грохот выстрела ударил по ушам. Потянувшегося к дробовику под стойкой бармена опрокинуло на стеллаж с бухлишком. Попал в плечо, его убивать я не собирался. Темное пятно крови расплывается по ткани мятой рубашки. Разнокалиберные бутылки падают вниз. Звон стекла, брызги осколков и алкоголя.

Осталось пять патронов.

Первый ублюдок разворачивается ко мне корпусом, извлекая из-за пояса ствол. Выстрел. Пуля в грудную клетку. Он заваливается на середине движения вместе со стулом, облокачиваясь тушей на стойку. Четыре патрона. А вот второй куда умнее и проворнее, прыжком прячется за угол пропитанного пойлом куска древесины. Сидящие за столиками в экстренном порядке подрываются с мест и, обходя меня по широкой дуге, вываливаются из дверного проема в полумрак Нью-Йорка. Обычные люди, которые и не подозревали чем на самом деле является их любимое местечко для тихого досуга с кружкой чего-нибудь горячительного.

Я лихо перепрыгиваю через стойку. Оставшийся безымянным бармен зажимает плечо и не думает мне мешать. Как показала практика перестрелок, ранение в область плеча - это не совсем так, как в фильмах, когда схлопотал пулю, вымазал пиджачок в крови, покорчил гримасы от боли и поскакал дальше, нет, тут такая ситуация, что даже если крошечный свинцовый подарок влетает в ту же кисть или ступню, среднестатистический человек уже надолго выбывает из боя, так что минус противник. Да, он и правда тянулся к дробовику - что-то очень отдаленно напоминающее охотничью переделку "Mossberg 500" рядом с распотрошенной пачкой патронов двенадцатого калибра, старая добрая картечь 12х70 мм.

Вжимаюсь в пол, гандон высунул руку над стойкой и шмаляет веером, стараясь зацепить мое предполагаемое местоположение. Спирт режет ноздри. Часть бухла - реальное бухло, а остальное подкрашенная вода в красивых бутылках. Пропитывает ткань моей куртки наравне с пороховым дымом, от запаха еще долго не отделаться.

Я сама скорость, вскакиваю с места и сокращаю дистанцию. Ситуация немного напоминала момент из мультика, он высунулся из-за стойки, решив, что стрельбой навскидку загнал меня в какой-нибудь угол и теперь, понадеявшись на свою скорость реакции, сможет всадить в меня остаток обоймы. Вот только он не услышал из-за стонов раненого бармена и отъезжающего на тот свет кореша моих перемещений и, наверное, будь у него время точно бы удивился, когда дуло револьвера уперлось ему в гладко выбритый затылок. Но увы, я тороплюсь. Выстрел. Три патрона. Его мозги пополам с кровью размазывает по полу. Тело обмякает мешком теплой плоти. Я бы не отказался высосать его досуха, но нельзя. Один глоток - около килограмма мяса, что не слишком-то много относительно всего остального веса, но тут либо в принципе не трогать, либо делать все, чтобы тела усопших в разборках не нашли или нашли в таком состоянии, чтобы никто не понял, что с ними делали.

Выщелкиваю барабан, выбрасываю гильзы, всовываю новые патроны. Присаживаюсь на корточки рядом с барменом, упирая дуло револьвера в заросший подбородок.

– Повтори что я сказал, - кожей чувствую исходящий от него страх.

Он пытается подавить его, храбрится, но инстинкт самосохранения штука упрямая, в некоторые моменты начисто забывающая весь прошлый опыт и на время превращающая в маленькую ссыкливую девочку, которой просто хочется обратно в теплую кроватку и чтобы ее били не очень сильно. "Иди нахуй" умирает в его глотке, так и не родившись.

– Мы под Пугалом.

– Молодец, - я отечески похлопал его по простреленному плечу, вызвав вспышку злобного шипения и оскаленных зубов нездорового желтоватого оттенка, - расскажешь всем, что Амбал спекся, теперь Пугало за главного.

Он попытался кивнуть, насаживаясь кожей опоясывающей нижнюю челюсть на ствол.

Опасные вещи я сейчас спизданул. Настолько опасные, что даже раскрытие того, что я не причислен к пастве Церкви Ужаса в любом случае вызовет для Пугала некоторые сложности. Так уж повелось, что когда в тоталитарном режиме Амбала начинают роптать и тем более перетягивать одеяло на себя летят головы и не важно чьи.

Забираю бум-палку, рассовывая патроны по карманам. Неплохая игрушка, влезает пять патронов, на вид мощная. Выскальзываю из бара вместе с последним дыханием боевика с дырой в груди, он окончательно затих в луже собственной крови. Да, быстро все прошло. Комок ночной прохлады освежает вспотевшую кожу лица, ветерок забирается за шиворот, лаская спину по всей длине позвоночного столба.

Теперь скупщик.

Зарешеченные окна, подмигивающая красно-синим неоном, вывеска "Открыто". Звяканье колокольчика над головой и скрип дверных петель. Вмонтированный внутрь пятиэтажной коробки мелкий ломбард и славное местечко, где мечущиеся от ломки нарки способны заложить последние предметы интерьера и то что умудрились где-нибудь спиздить. А еще скупщик - это, своего рода, мутировавший бармен, который так же прекрасно осведомлен кто, чем и как дышит, стоит лишь задать правильные вопросы и смазать шестеренки его памяти наличкой. Кряжистый, лысеющий, со сбитыми костяшками и идущей неровными клочками бородкой. Ирландец.