– Мойся. Я сейчас накрою на стол.

Я отстранилась и ушла на кухню. Не знаю, как буду жить без матери. Уеду в другой город учиться, а потом? Осталась без родного человека и квартиры. Смогу ли я теперь доказать, что Жора мне задолжал кругленькую сумму?

Нужно решать проблемы постепенно. Сначала похороны, а потом всё остальное.

Через два часа мы уже были в похоронном агентстве. Отчим сказал, что денег немного, и просил выбрать всё из самого недорого. Я ходила между образцами гробов и шмыгала носом. Никак не могла унять рвущиеся наружу слёзы. Отчим молча следовал рядом. Он был хмурый и расстроенный. Возможно, только делал вид, что подавлен маминой смертью так же, как я.

Быстро выбрала самое лучшее из предложенных дешёвых товаров. Венок купили один, попросив напечатать на нём: «от дочери и мужа с любовью». Всё равно вышло пятьдесят тысяч за похороны. Упырь расплатился картой.

Потом мы сели в машину и поехали домой. Я боялась остаться с ним одна дома. Написала сообщение Юле, и та ответила, что соболезнует мне. Они уже сидят на вокзале и ждут поезда. У меня из-за горя вылетело из головы, что подруга с родителями уезжает сегодня к морю. Получается, у неё не переночевать. Больше податься некуда. Разве что соседка примет, с которой мама успела подружиться.

Тётя Катя встретилась во дворе дома. Она шла домой с работы. Я тут же кинулась к ней и рассказала обо всём.

– Как жалко. Любе ещё жить и жить. Крепись, Ася. Горе не уйдёт, но со временем боль притупится и станет незаметной, по себе знаю, – соседка обняла меня.

– Можно, я у вас сегодня переночую? – шепнула я.

– Конечно. Идём.

– Эй, куда? Ты меня одного оставить хочешь? – возмущённо спросил отчим.

– Не злись, Георгий. Девочке сейчас женская компания нужна. А ты отпросись на работе на пару дней, тебе положено. Позови друга, да выпей с ним. Мужики всегда горе водкой заливают, – ответила Екатерина и повела меня в подъезд.

Соседка была старше мамы на десять лет. У неё взрослый сын, который с женой и детьми живёт отдельно. Она накормила меня, потом постелила на диване в зале.

Спать было рано, но и телевизор смотреть не то время. Я легла на диван. Она села в кресло, и мы стали вспоминать маму. Каким она была добрым и светлым человеком.

– Приду на похороны обязательно. Потом помянем у вас дома. Ты зайди на её работу. Возможно, помощь дадут. От государства что-то положено в качестве компенсации, – подсказала тётя Катя.

– Этим, наверное, муж должен заниматься. Ну, всякие там компенсации оформлять. На работу загляну. Маму там уважали и помогут обязательно. Она десять лет в одном магазине отработала. Квартиру продали. Куда я теперь? Жора так дом и не продал. Когда ехали с ритуального центра, я спросила. Он ответил, что сделка сорвалась, покупатель отказался. Он был единственным, кто планировал купить.

– Что ещё за странности с квартирой? Любочка мне ничего не говорила об этом, – удивлённо произнесла тётя Катя, округляя глаза.

Я рассказала, как Жорик попал на деньги, а мы ради него жильё продали. Он обещал всё вернуть.

– Эх, Любочка, наивная ты душа. С чего он отдаст? Георгий не соврал. Есть у него дом в деревне. В наследство его матери от бабки достался, а потом и к нему всё перешло. Дом деревянный и старый. Постройка начала двадцатого века. Лида мне сама говорила, что разваливается весь, а ремонт делать дорого, да и не за чем. В Ракушино пятнадцать жилых домов осталось, и во всех древние старики век свой доживают. А сейчас и того меньше поди. Лида пока живая была, огород там сажала. Жорка бросил всё. Как с зоны вернулся, сказал, что в земле ковыряться не намерен, да и магазин под боком. Вот так-то. Если бы и продал он этот участок, то тысяч за тридцать, не больше. Кому он нужен в глухомани, где и автобус теперь два раза в день ходит? – поведала соседка.

Я ужаснулась. Получается, фиг мне, а не возврат долга. К тому же упырь теперь скажет, что не при делах. Моё слово против его. Ни расписок, ни свидетелей. Видимо, он попросил маму молчать. Юлька в курсе всего. Сомневаюсь, что её родители разрешат влезать в такие дела.

– Ты в полицию сходи. Мало ли. От Жоры всего ожидать можно, бывший уголовник всё же, – посоветовала соседка.

– Вы правы, нужно им обо всём рассказать, – ответила я решительно.

Асият

К удивлению, отчим не стал звать друзей и бухать. Утром я зашла в квартиру. Он готовил яичницу на плите.

– Привет. Если есть хочешь – сама готовь. Я на одного сделал. В полицию вызвали, уеду сейчас ненадолго, – буркнул Жора.

– Привет. Спасибо. Меня соседка накормила. Пойду к себе.

На этом наше общение закончилось. Я выходила из комнаты только в туалет. Ещё взяла на кухне пачку пряников и коробку сока. Странно, но отчим меня не тревожил. Не заставлял готовить. Я слышала, как приходил курьер с пиццей, но меня Жора кушать не позвал.