Набор у щелкунчиков был небольшим: 1 зелье малой детонации изображало «живот», всё же оно размещалось в воздушном шарике, а девять пузырьков абсолютных барьеров было закреплено по всему телу фигур, являясь при этом утяжелителями, мешающими двигаться.

Видок тот ещё.

Я наблюдал за своими фигурами, но они и не подумали что-то говорить. Их движения были мимолётными и почти синхронными: они осмотрели противника и, кажется, криво улыбнулись. Мне это почему-то напомнило взгляд томатика на гоблина.

У противника были не стандартные фигуры, а весьма разнообразные. На первый взгляд среди них не было «жизней». Зато несколько шахмат также превратились в «людей». Выражение у них при взгляде на щелкунчиков определённо напоминало отвращение к слабакам. Или даже куче плохо пахнущего мусора.

Стоило мне пробежаться по фигурам и поднять взгляд выше, как я уловил точно такое же выражение у противника, но в свой адрес.

Я внутренне усмехнулся, а снаружи состроил испуганное выражение лица. Со 117 баллами интеллекта я вполне могу быть новичком. Противник-то не видит того, игрок я или шахматист.

По лицу старичка пробежала презрительная гримаса, после чего он опустил взгляд и сделал весьма стандартный ход королевской пешкой, после чего перевернул часы.

Эх, жаль, что нельзя из мата атаковать противника. Мат — конец партии, королю уже нельзя сопротивляться даже при всей его мощи. Хотя конкретно в моих наборах сейчас все куклы одинаковы по силе. Отличается только длина их оружия.

Но придётся довольствоваться лишь тем лицом, полным удивления, когда столкнулись наши пешки.

Вы совершили нападение. У Вашей фигуры право первой атаки.

Я следил очень внимательно за тем, когда моя пешка сделала шаг по диагонали, но пока не вошла на чужое поле.

Взмах мечом!

Противник заблокировал выпад щитом и ударил своим копьём. Моя пешка лениво увернулась и дёрнула оружие оппонента на себя так, что пешка вышла за пределы своей клетки.

Однако по местным правилам именно фигура противника сумела защититься, так как потеря позиции произошла не при атаке моей фигуры.

Фигура оппонента защитила своё место на боевом поле. Контратака провалилась!

Так как номинально я проиграл борьбу за клетку, дедок смотрел на меня ещё более презрительно. Он вывел своего ферзя и атаковал короля.

Внимание, ШАХ!

Я спокойно загородил фигуру другой, следуя правилам обычных шахмат. Хотя здесь это называлось «манёвр».

Опытный игрок на моём месте играл бы по местным правилам. Шах противника давал повод сильным фигурам применять мощные приёмы. Я же пока избегал этого, так как моя цель — разминка и анализ сил моих фигур.

Мой оппонент этого не понял и продолжил нагнетать обстановку, атаковав мою пешку ферзём.

Фигура белых атакует!

Ферзь противника представлял собой фигуру из белого материала с кучей нарисованных незнакомых мне символов. Чем-то он напоминал идола, но барельефа я не видел. Уж больно небольшая фигура.

Этот камень начал светлеть, после чего выпустил мощное белое сияние в виде кольца, затем ещё одного, которое утолстило прошлое. Так продолжалось секунд десять, пока кольцо не стало очень крупным.

Я уже начал обдумывать: а надо ли прятаться мне самому?

Я решил отойти.

Трёх метров, наверно, хватит.

Хм, нет, лучше пять.

Последовала магическая атака по всем моим фигурам, но те выдержали. А на каждой лопнуло по одному пузырьку.

Ага, ясно. Сильно заметно, что так теряется одно зелье. Против меня неглупые люди, так что это второй минус щелкунчиков.

Первый и главный: нет дистанционной магии.

Однако дедок убрал презрительное выражение на лице и снова посмотрел на меня, но уже куда более задумчиво.

Ответная атака пешки не состоялась, так как дистанционной атаки у неё как бы «нет».

Ваша фигура сохранила за собой клетку!

Я вывел своего ферзя и произнёс:

— Использовать зелье малой детонации!

На кресло я и не подумал пока возвращаться, просто подбежал, сделал ход, перевернул часы и отбежал.

Мои действия явно были непонятны дедку.

Он не понимал того, что происходит. Однако стоило моей шахматной фигуре поднять футболку и вытащить воздушный шарик, как пожилой человек вскочил и его изображение исчезло. Всё же мы друг для друга были иллюзиями.