— Только есть один нюанс. Стёпка и Юлька помолвлены! — Процедил Фёдор.

— Я не знаю, Рома, возможно, ничего и не было. Но, что-то же их понесло в одну кровать на автопилоте, — заявил красный Вовка, врываясь в гостиную из той комнаты, где, предположительно Устинова с Машкой застукали. — Тебя же не понесло никуда, ты, вон, на диванчике спать предпочёл. А знаешь, что ещё? Раз они сюда приползли в таком виде, то, скорее всего, делали это на глазах у кучи гостей этого очень немаленького отеля! И у меня нет гарантий, что здесь парочки журналистов не оказалось. Я звоню отцу. Даже если эти двое хотели друг друга морально поддержать, а то и просто поддержать, чтобы нигде не завалиться по дороге, то это вряд ли будет кого-то волновать. За дурость надо платить!

— Вов, может, всё-таки не надо? — попробовал я вступиться за рыдающую Машку, чьи всхлипывания были здесь слышны.

— Надо, Андрей, — и он набрал номер, поставив телефон на громкую связь. — Пап, тут такое дело…

— Если ты про Машку хочешь мне сообщить, то я в курсе, — раздался голос Вольфа. — Дениса сейчас нет, но я связался с ним ещё ночью, и он дал визу на публикацию заметки о помолвке.

— А откуда ты узнал, да ещё и ночью? — спросил Вовка за нас всех. Даже Маша перестала плакать. Она стояла в дверях комнаты, а хмурый Костя придерживал её за плечи.

— Вова, их сфотографировали. — Вздохнул Вольф. — Их всех сфотографировали. Использовали какой-то новый артефакт, сделавший снимки через окно. К счастью, всё было прилично. Степан с Юлей помолвлены, Андрей с Ольгой тоже. Рома вёл себя очень корректно с четвёртой девочкой. Только Машка с Костей отличились. К счастью, Андрей заметил, что их снимают, и сразу же позвонил отцу. Орлов сумел выйти на газету и притормозить выход номера, чтобы я успел тиснуть заметку о помолвке в его «Сегодня», прямо в утренний выпуск. Туда же поместили большую статью о празднике кланов гор, и сообщили, что присягу принимал Великий князь, побывавший на празднике с невестой. И сын министра обороны, тоже с невестой. Ну и про Машку сообщили. Михалыча посреди ночи подняли, чтобы он написал статью. А снимки из того артефакта забрали. Начальник охраны сумел артефакт поймать, когда на него Андрей указал. Только вот у него есть функция мгновенной отправки изображения. Артефакт доставили телепортом, и Петров сумел прекрасные кадры вытащить. Так что сенсация у этих сволочей не удалась. Вы мало шансов им даёте вас подловить, так что, мы особо вас ругать не будем. Всё-таки этот праздник — это красиво и важно. Ну а Маша доигралась. Ничего, постараются, смогут даже полюбить друг друга, мы же с твоей и Фединой матерями смогли. — И Юрий отключился.

Тут все взгляды, как один, сошлись на мне. Даже Ольга, успевшая выйти из комнаты, и слышавшая, о чём вещает Юра.

— Что вы на меня так смотрите? — я невольно попятился. — Я ни черта не помню, — решительно пройдя до дивана, я упал рядом с братом. — Нам нужен кто-то, кто помнит всё и сможет это рассказать.

— Мне отец позвонил, — сказал, заходя в номер, Стёпка. — Вот, полюбуйтесь, — он бросил на столик газету и сел на стул, оседлав его и прислонив лоб к спинке. Юля и Лариса вошли следом, и последняя закрыла дверь.

Девчонки столпились вокруг Маши и о чём-то перешёптывались, а Вольфы схватили газету и принялись читать статью, чуть ли не выдирая её друг у друга из рук.

— Вроде бы всё пристойно, — наконец, проговорил Володя. — А почему нас на этот праздник не пригласили? — Спросил он, заметно повеселев.

— Вы сами с нами ехать сюда не захотели, поэтому не ной, — я открыл глаза. — Кто помнит, что произошло на этом чёртовом празднике?

— А ты разве сам не помнишь? — спросила Лара. — Вы же с Романом мало пили. Правда, боюсь, тот фикус, куда вы вино выливали, скорее всего, засохнет.

— Лара, у нас непереносимость спиртного, — простонал Ромка, закрывая лицо руками. — И это семейное, по мужской линии. Нам с Андреем двух глотков достаточно, чтобы улететь. Хорошо ещё ума хватило выливать излишки в фикус… Так, стоп. Ты помнишь, как мы переводили вино в удобрение, значит, и всё остальное помнишь?

— Ну, да, — она нахмурилась. — Я же не пью. А Армену Абаджановичу сказала, что моё лекарство не сочетается с алкоголем. Меня же зельями лечат, так как я магию в чистом виде отторгаю. И мне после этого сок наливали. Гранатовый. Сказали, что он как-то зелье, мигом меня на ноги поставит. Ну, я не стала им про руку говорить, по-моему, они бы уже не поняли.

Пока она говорила, я вспоминал мой короткий разговор с Устиновым.

— Костя, нас пригласили на праздник, и отказаться мы не можем, поэтому скажи прямо, что у вас с Машкой происходит? — спросил я у него, когда мы распределили комнаты.

— Не знаю, — он подошёл к окну и принялся разглядывать бассейн и отдыхающих гостей, кому лень было идти до моря. — Мы с ней последние в месте силы были. Илья убежал, попросив меня подождать и помочь Маше добраться до домика.

— А тебе самому только что вскрыли источник. — Задумчиво проговорил я, глядя на него.

— Это точно. — Костя усмехнулся. — До её домика мы дошли, меня по дороге начало накрывать. Просто капитально, до боли. Самое главное, она тоже вроде не против была.

— И что же вас остановило? — спросил я.

— Мой отец, который с её отцом вышли воздухом подышать из соседнего домика. Это как-то не вдохновляет, знаешь ли. — Устинов расхохотался и закрыл лицо руками, медленно проведя по лицу, он отвернулся от окна. — Я думал, что это просто место силы повлияло, и что всё вот-вот пройдёт, только, Андрей, почему-то не проходит.