— Да, это можно назвать чудом. Это растение доставляло нам столько расстройств, — подхватил Армен. — Даже Давид переживал и думал, что придётся его убрать отсюда, чтобы у гостей не пропадал аппетит. А сегодня случилось чудо. Если бы фикусы цвели, то этот точно расцвёл бы. Но чудом было почти всё, что произошло вчера вечером. — И Армен поднял вверх палец.

— Да уж, чудо расчудесное, — пробормотал я, садясь рядом с хмурым Устиновым. — Эти водники такие твари на самом деле.

— И не говори, — проговорил Костя, бросая злобный взгляд на Вольфов и Ушакова. — Кофе немного помогает. Вот только Машка со мной не разговаривает. Как будто я один виноват в том, что произошло.

— Ничего, всё у вас в итоге хорошо будет, — я посмотрел на стол с отвращением. — Ладно, кофе попью и хватит с меня.

— Что ты там про чудо говорил, Армен Абаджанович? — послышался голос Ромки.

— Весь вечер был чудесен. Аксакалы остались довольные, как коты, упавшие в сметану. Молодёжь в полном восторге. А те двое, что от руки Андрея Константиновича серебряным щитом по башке получили, всем показывают шишки на лбу и переживают, что те заживут скоро.

— Ой, ё-моё, — простонал я, сползая на стуле под стол.

— Это был не просто танец доблести, это был урок. Они все были слишком самоуверенны. Они даже думали, что могли бы на равных сражаться с вами. Но вы, Андрей Константинович, вместе со Степаном Егоровичем быстро поставили их на место, сбили спесь, и тяжёлой дланью настроили на усердную учёбу. — Торжественно провозгласил Армен.

— А, это так сейчас называется, — протянул Ромка, подвигая стул Ларе, а после садясь рядом с ней.

— Самое главное, что аксакалы довольны, — сказала Ольга, задумчиво глядя на стол, и в итоге, как и я, выбирая себе кофе. — Кстати, я начинаю понимать, почему Андрей с Костей так сильно недолюбливают водников.

— Нам троим не повезло, — добавил Устинов. — Но я, хоть убей, не понимаю, почему не повезло Андрюхе.

— У меня источник заблокирован, — я поморщился. — И сейчас я думаю, что и к лучшему. Потому что могу только даром Кернов пользоваться, а он, как сам понимаешь, не для частого применения предусмотрен. Это вон, у Ушакова чакры раскрылись, и он семейный дар на новый уровень вывел.

— Ещё бы Ушаков вспомнил, как он это сделал, ему совсем цены бы не было, — пробурчал Стёпка.

— Не переживай, — Юлька-зараза погладила его по голове. — Когда-нибудь вспомнишь, порадуешь отца.

— У вас всегда так весело? — в наступившей тишине раздался тихий голос Ларисы.

— Знаешь, нет, — ей ответил Ромка. — Обычно всё-таки поспокойней. И нет, мне не понравилось. Может быть, это действительно было классно и весело, вот только я предпочитаю помнить то, что творю.

И тут Армен, стоящий возле фикуса и продолжающий его задумчиво разглядывать, бросил взгляд на двери и засуетился. Я проследил за его взглядом и попытался сползти под стол ещё сильнее.

В зал ресторана вошли те самые аксакалы, подложившие всем нам такую свинью в самом начале вечера.

Я тихонько огляделся по сторонам. Народа в зале меньше не становилось. Позавтракавшие люди уходить не спешили, поглядывая на наш стол. У многих на столиках лежали газеты. Понятно, нас узнали и теперь пытались разглядеть во всей красе. Представив свою помятую рожу, я понял, что уже не просто испытываю неприязнь к водникам, я их почти ненавижу.

Вперёд вышел тот самый аксакал, который вчера речь толкал. Он остановился перед нашим столом, глядя прямо на меня. Пришлось вылезать из-под стола, и вставать, чтобы не сидеть, развалившись, перед суровым горцем.

— Мы благодарны, Андрей Константинович, что вы нашли время, чтобы лично принять присягу у наших мальчиков, и показать им, что сыновья правящего клана и их родичи всегда будут превосходить их в выучке. Но тем самым вы зародили в сердцах стремление даже не стать лучше, а хотя бы достигнуть того же уровня. Этот праздник до конца жизни останется в наших сердцах и не будет у вас более преданных воинов, чем те, кому вы вчера вручили мечи, — проговорил он. Посетители ресторана сидели очень тихо, стараясь не пропустить ни слова.

Дзынь, кто-то тронул вилкой бокал с водой, и негромкий, в общем-то, звук, прозвучал набатом.

— Извините, — раздался тут же женский голос.

На хорошенькую блондинку посмотрели все, находящиеся в зале люди, даже Давид, вышедший из кухни, чтобы послушать стариков. Она нервно улыбнулась и спрятала руки под стол. Тогда все головы снова повернулись к аксакалу, и он продолжил.

— Когда-то давно, было принято дарить правителям этой благословенной земли лошадей. Самых лучших скакунов, достойных нести на своей спине сыновей Орла. — Старик на мгновение задумался. — Сейчас другие времена. Но мы стараемся соблюдать традиции и преподносим вам, Андрей Константинович, прекрасного железного коня. Машина-зверь рвёт из-под себя. А ваша женщина так вцепится в вас, что её никто не сможет оторвать. — И он протянул мне ключи от мотоцикла.