Но я молчу.

Мне больно, я чувствую себя преданной, шокированной причастностью отца к чему-то столь чудовищному. Но в то же время… нет. Не было смысла удивляться тому, что отъявленный безжалостный и эгоистичный убийца всадил тебе нож в спину, даже если он твой родственник. Совсем другое дело, когда удар наносит тот, кого ты считаешь добрым, порядочным человеком. Тот, кого ты считаешь другом.

Мой взгляд падает на Мика, который стоит у стола отца, как один из его головорезов. Я смотрю на него до тех пор, пока Мик не опускает глаза. Он выглядит пристыженным, и меня это устраивает.

— Почему? — сухо спрашиваю я. Когда он ничего не отвечает, я добавляю: — Это были вы, не так ли?

Складки по бокам его рта углубляются.

— Эмери вообще в курсе? Или вы просто убедили всех вокруг, что она нацелилась на Ану, потому что Лоялисты — удобный козел отпущения?

Он отводит взгляд, что можно расценить только как подтверждение, и мои кулаки сжимаются от страха и гнева. «Ты никчёмный, — хочу сказать я, — я тебя ненавижу». Но, похоже, он и так уже преисполнен отвращения к себе.

— Почему? — снова спрашиваю я.

— У него мой сын, — шепчет он, глядя на отца. У того самодовольное выражение лица, словно он поставил всем мат в игре.

— Тогда вы должны были рассказать Лоу!

Мик покачал головой. — Лoу не смог бы…

— Лоу сделал бы всё ради вас, — шиплю я, тошнотворная ярость клокочет во мне. — Лоу сам бы умер, прежде чем допустить, чтобы с членом стаи что-то случилось. Вы знаете его с детства — он ваш Альфа, и всё же вы совсем его не понимаете. — Во мне закипел гнев. Не помню, когда я в последний раз так грубо разговаривала с кем-то. — Яд, это ведь были вы, не так ли? И вы же послали Макса за Аной?

— Мизери, — прерывает меня отец. — Ты неиссякаемый источник разочарования.

Моя голова резко поворачивается в его сторону. — Да? Ну, учитывая, что ты берёшь людей в заложники и шантажируешь их, я могу сказать то же самое, но планка и так была чертовски низкой.

Его глаза сверкнули сталью. — Вот чего тебе не хватает, Мизери. Почему ты никогда не сможешь стать лидером.

Я фыркнула. — Потому что я не занимаюсь похищением людей.

— Потому что ты всегда была эгоистичной и недальновидной. Упрямо не желаешь понять, что цель оправдывает средства, и что такие вещи, как справедливость, мир и счастье, важнее, чем один конкретный человек или горстка людей. Общее благо превыше всего, Мизери, — его плечи поднимаются и опускаются. — Когда вы с братом были маленькими, и возникла необходимость в Залоге, мне пришлось решать, у кого из вас хватит силы занять моё место в Совете. И я рад, что выбрал Оуэна, а не тебя.

Я закатываю глаза. Вполне возможно, что меня не будет в живых, когда Оуэн совершит переворот, но как бы мне хотелось увидеть, как отец обделается.

— Как ты думаешь, Мизери, почему вампиры до сих пор удерживают власть? По всему миру наши сообщества распадаются. Многие из них не владеют своими территориями и вынуждены жить среди людей. И всё же, несмотря на сокращение численности, здесь, в Северной Америке, у нас всё ещё есть дом. Как ты думаешь, почему?

— Потому что ты так бескорыстно убиваешь всех, кто встаёт на твоём пути?

— Как я уже сказал: источник разочарования.

— Благодаря вашим стратегическим альянсам в этом географическом регионе, — спокойно отвечает Серена вместо меня. Все удивлённо оборачиваются к ней, словно забыли о её присутствии.

Только не мой отец. — Мисс Пэрис, — он учтиво кивает. — Вы, конечно же, правы.

— За последние сто лет люди и оборотни то игнорировали друг друга, то оказывались на грани войны из-за пограничных споров. И у тех и у других есть физическое и численное преимущество перед вампирами, но они никогда не задумывались об их использовании. Потому что вампирам каким-то образом удалось… ну, не каким-то, — объясняет Серена, с ноткой горечи в голосе. — С помощью системы Залога вы заключили весьма выгодный политический альянс с людьми. И оборотни знали об этом, так же как и о том, что любое открытое нападение на территорию вампиров приведёт к тому, что на них обрушится военная мощь людей. Вот как вы обеспечивали свою безопасность на протяжении десятилетий, несмотря на то, что являетесь самым уязвимым видом из трёх.

— Очень детально, — отец удовлетворённо кивает.

— Думаю, есть кое-что ещё. Например, я уверена, что если бы мы внимательно изучили пограничные стычки между оборотнями и людьми за последние пару десятилетий, то обнаружили бы, что они были спровоцированы вампирами. Точно так же, как я уверена, что в этом замешаны крупные взятки. Губернатор Дэвенпорт, несомненно, не гнушается их принимать.

Отец не отрицает этого. — Вижу, недели, проведённые за чтением, улучшили ваши логические способности, мисс Пари.

Серена вскидывает подбородок. — Мои логические способности всегда были на высоте, ублюдок.

Должно быть, это первый раз, когда отца так называют. Это единственное объяснение тому слегка возмущённому, по большей части озадаченному замешательству, которое охватило комнату: никто не знает, как реагировать на открытое оскорбление. Ведь в отличие от колких шуток и попыток убийства, в мире отца это не принято. В конце концов, после нескольких неловких секунд Ваня делает шаг вперёд и поднимает руку, чтобы ударить Серену.