— Похоже, что мне больно?

Он колебался. — Это длилось долго, и это сработало… возможно, даже слишком хорошо для меня. На какое-то время я даже потерял сознание, и сомневаюсь, что был достаточно внимателен.

— Нет, мне не больно, Лоу, — я встретилась с ним взглядом и спокойно спросила: — А тебе?

Его взгляд испепеляет, и мне снова хочется рассмеяться. Он и я. Вместе. Величайшее событие всех времён, которое никогда не должно было произойти.

— Серена может меня искать, — сказала я. — Не хочу, чтобы она, и так травмированная, наткнулась на сцену межвидового секса и травмировалась ещё больше, поэтому…

— Она наполовину оборотень, наполовину человек, — сказал Лоу. Я наблюдала за ним с любопытством, пока он не продолжил развивать свою мысль. — Если только из леса не выскочит целая толпа гибридов, то у неё всегда будут межвидовые отношения.

— А-а, — я попыталась обдумать это, но пришлось сдаться. Мой мозг превратился в кашу, расслабленный остатками удовольствия, тишиной, которая оглушает, и запахом крови Лоу. — В любом случае, мне нужно принять душ.

— Нет, — резко приказал он, своим голосом Альфы. Его мышцы напряглись, словно он готовится к драке. Затем, должно быть, осознав нелепость своей реакции, он зажмурился, судорожно сглотнув.

Я склонила голову набок. — Раньше ты не возражал против того, чтобы я принимала ванну.

— Сейчас всё по-другому. Тут слишком многое происходит, — он указывает на голову, затем опускает взгляд на своё тело. Внутри меня многое происходит, — подразумевает он. — Боюсь, я не смогу выпустить тебя из виду пару дней. Или недель, — он звучит одновременно бескомпромиссно и раскаянно — сочетание, которое я считала невозможным. — И сейчас ты пахнешь мной. Так, как ты себе и представить не можешь, Мизери. Ты пахнешь мной изнутри, и каждая чёртова клетка во мне кричит, что сделать тебя такой — лучшее, что я когда-либо делал в жизни, возможно, единственно хорошее. И я не могу позволить тебе…

— Лоу, — приподнимаюсь на локтях и наклоняюсь вперёд, чтобы поцеловать его в губы, прерывая поток слов. — Пойдёшь со мной в душ? — я отстраняюсь и улыбаюсь. — Так ты сможешь сразу заменить запах, и тебе не нужно будет выпускать меня из виду?

Напряжение мгновенно покидает его тело. Его взгляд смягчился. — Это я могу.

Он отнёс меня в свою ванную комнату, и тёплые струи воды успокоили меня не меньше, чем его руки, прослеживающие маршрут каждой капли на моём теле. Я закрываю глаза, запрокидываю голову назад и позволяю ему касаться меня тем одержимым, поглощённым образом, который, кажется, стал его новой нормой. Кажется, он принял это — нас — без усилий, безоговорочно, но я не могу не задаться вопросом.

— Лоу?

— Мм?

— Поскольку я твоя пара, и так как я не собираюсь тебя отпускать… ты никогда не сможешь сделать это с оборотнем, — сказала я, не открывая глаз. — Никогда не получишь такого опыта.

Его намыленные ладони скользят по моей коже, слишком долго задерживаясь на груди.

— Любые мысли о том, чтобы делать что-то подобное с оборотнем, исчезли в тот день, когда я встретил тебя, — в его голосе слышится пренебрежение к этому варианту. Он добавляет вполголоса, больше для себя, чем для меня: — В любом случае, я бы не был с кем-то другим. Даже если бы ты меня не захотела, я бы не смог.

— Но факт остаётся фактом: у меня гораздо больше ограничений, чем у тебя. Не будет странно, если мы никогда не будем вместе бегать в волчьем обличии? Что мы никогда не будем гулять на солнце? Не поедим вместе? Нам даже придётся составить график сна, который подойдёт нам обоим.

Он обхватывает большим и указательным пальцами мой подбородок и приподнимает его, нежно, но решительно, заставляя меня посмотреть ему в глаза. — Нет, — просто отвечает он. И это «нет» успокоило меня больше, чем любая длинная речь или бурные возражения.

Затем он заправил мне за ухо прядь волос и наклонился, чтобы припасть к тому месту на моей шее, которое, кажется, является его точкой притяжения. Он тихо мычит и начинает нежно царапать его зубами.

— Тогда действуй, — говорю я ему.

Он нежно покусывает. — Мм?

— Укуси меня, если хочешь, — я чувствую, как его широкая грудь напрягается, прижавшись ко мне. — Как все шрамы пары, которые я видела.

Глухой, вибрирующий рокот поднимается из его груди. На мгновение его хватка на моей талии становится почти болезненной. Затем он отпускает меня, выглядя так, словно сделан из стали и выдержки.

— Нет.

— Если ты думаешь, что я передумаю…

— Нет. Но не сейчас.

— Не сейчас.

— Существуют ритуалы. Традиции. Вещи, которые что-то значат для нас. Для меня, — добавляет он. — Я снова хочу увидеть на тебе те непристойные церемониальные метки. Я хочу сам нанести их на тебя. На этот раз наедине — мне, блять, не нужно, чтобы кто-то видел тебя такой и загорелся идеями. И когда я наконец укушу тебя, это будет не твоя шея, — он печально хмыкнул. — Ничего столь благородного для нас, Мизери.