Да, неожиданно такое о себе узнать. Впрочем, у меня сейчас столько сведений из памяти Вики, что я, теоретически, легко могу ее посадить. Делать пока я этого конечно же не буду, но вот подумать о том, как решить вопрос с невестой надо.

Хотя, что там решать — позвонить и сказать, что приеду через неделю, опустив лишние действия. Почему через неделю? Ну так ведьмак третий сам себя не пройдет… Нет, на самом деле потому, что я и так уже серьезно сместил здесь событийную ветку. Чем сильнее изменения, тем сильнее расходятся альтернативные варианты миров, и тем больше шансов, что жнеца — после смерти, петля времени не сможет вернуть обратно.

С Викой и Оксаной пусть так, пока этого достаточно. Остальное пусть решает тот «я», который здесь останется. Мне же предстоит подождать неделю, и снова отправиться обратно в туман к такой странной патрицианке Кайсаре.

«Двенадцатая дочь», — раздался вдруг голос эхом чужих воспоминаний.

Двенадцатая дочь, наглая выскочка и позор всего рода Юлиев. В чужих воспоминаниях была только желчь, презрение и ненависть.

«Значит хорошие сапоги, надо брать», — не помню откуда цитата, но вот вспомнилась.

Пока я размышлял, думал, вспоминал, с улицы раздавались нарастающие девичьи крики и шум драки. Смотреть мне конечно же было не интересно, но все равно, по пути налив бокал вина, подошел к окну. Оксана таскала Вику за волосы, награждая пинками — ну, в подготовке она выигрывает, так что сестре явно придется несладко. Ой-ой-ой, а вот сейчас прямо жестко было, — поморщился я, когда Вика получила очередную оплеуху.

Допил вино, закрыл окно. И забыл о них — думал сейчас о Марине, надеюсь с ней все хорошо, и о Кайсаре. При мыслях о юной патрицианке, в противовес чужой желчи и презрению, у меня в груди зародился какой-то теплый комок. Кайсара Младшая вела себя так, что достойно уважения — и, если она выжила, а я надеюсь, что они с Мариной сбежали и выжили, хотел бы я ее снова встретить.