Я от возбуждения совсем забыл, что дал зарок не выражаться. И сейчас его едва не нарушил — командир со шрамом перебил меня зычным криком.

— Юрген!

Из последнего грузовика выскочил боец рангом поменьше. На лице угловатый респиратор, по линии глаз черная полоса. Командир со шрамом вновь перешел незнакомый язык, в котором я слышал отголоски испанского, английского и — неожиданно, русского, а также еще что-то неуловимо знакомое.

Отдав указания Юргену, командир со шрамом запрыгнул обратно. Сразу же первые две машины, зарычав моторами, сорвались с места и почти моментально скрылись в тумане. Третий грузовик начал разворачиваться — дорога для него не сильно широкая, водитель делал это в несколько приемов. Только теперь я заметил, что в кузове третьего грузовика не рабочие в оранжевых робах, а отделение солдат в черной униформе и экипировке.

Довольно простой — по сравнению с теми разведчиками, что рассекали по туману на багги, вполне обычная форма, без элементов доспеха. Но оружие — массивные прямоугольные дробовики, аналогичное. Чужое, непривычное взгляду оружие; сама концепция другая. У нас оружие — это оружие, его так не украшают; здесь же на каждом массивном дробовике украшение в виде эмблемы, причем не самостоятельно нанесенное, а явно фабричное.

Один из бойцов пробежал мимо меня, и я рассмотрел на массивной прямоугольной ствольной коробке черного римского орла в золотом контуре. Нет, я не знаток античной геральдики, к тому же похожих орлов как гербов история породила немало, но тут сомнений быть не может — под раскинувшей крылья птицей видны золотые буквы S. P. Q. R.

Сенат и народ Рима — уж это расшифровывать не нужно.

Машина уже встала поперек дороги, а высыпавшие из кузова бойцы начали стремительно возводить баррикаду из подручных средств. Не все в респираторах, но все с идентификационной черной полосой на лице. Мы же вместе с Юргеном и еще с двумя вызванными им черными бойцами, похоже, сейчас должны были идти обратно туда, откуда я только что пришел.

Из двоих черных один вооружен «плазмоганом», а у второго массивный дробовик за спиной. В руках он — как и Юрген, уже держит странную палку. Впервые увидев такую, недавно на стоянке торгового центра я подумал, что это палка надсмотрщика, но теперь понимаю, что ошибся. Похоже на ствол от оружия, чему способствует находящаяся в середине эргономичная рукоятка, как движущаяся часть цевья у помпового ружья.

Очень странная хреновина, иначе и не сказать. Просто не могу понять, как это работает, и зачем вообще нужна. Но стоило нам вместе с черными двинуться в лес, как стало ясно. Юрген и второй боец активировали эти палки, которые неведомым образом увеличились, вдруг превратившись в короткие копья с длинными, напоминающими широкие изогнутые мечи наконечниками.

Неожиданно. Несмотря на интерес, рассмотреть это странное трансформирующееся оружие не получалось: я шел среди деревьев первым, показывая дорогу. И, надо сказать, перспектива возвращения мне не сильно нравилось. Выбора, впрочем, особого не предполагалось — вряд ли получивший приказ Юрген будет всерьез рассматривать мое несогласие, если его выскажу.

Мы уже на пару сотен метров удалились от обочины и Юрген, догоняя, подошел по мне ближе, явно вознамерившись что-то спросить. Не успел: запнулся, глаза его расширились. Из груди у него, как горячий нож из масла, легко вышел длинный и широкий наконечник копья — сейчас подсвеченный голубым неоновым светом и исходящий голубоватым дымом, как испаряющийся сухой лед. Еще через мгновенье произошло нечто еще более странное — кожа Юргена начала покрываться голубоватой изморозью, а секундой позже он превратился в ледяную статую. От замершего, превращенного в лед тела на меня ощутимо дохнуло холодом — как будто морозильную камеру открыл.

Похоже, не я один не хочу идти навстречу человеческой массе: второй черный только что резко вытащил копье из спины Юргена, умело поменял хват — при этом наконечник перестал светиться голубым неоном, ярко выделяясь на фоне в белесой мгле. Мелькнуло древко, ударив нижней частью в спину ледяной статуе, которая рассыпалась на несколько крупных кусков.

Произошедшее произвело впечатление не только на меня. Замер и второй черный — с дробовиком «плазмоганом» в руках.

— Гус, а ты это зачем? — спросил он, не скрывая удивления в голосе.

Не на русском спросил, на интернациональном языке — но вопрос я хорошо понял. Насчет имени не уверен, что «Гус», но мне кажется правильно услышал.

Убийца пожал плечами, снял маску-респиратор. Приметное лицо — узкое, щеки впалые, так что болезненная худоба вкупе с черной полосой именно ему прямо подходит образом как бесчеловечного солдата постапокалипсиса.

Звучно сплюнув, убийца ответил — не все слова мне были ясны, но смысл по интонации понятен: сюда идет живая масса мертвецов, нас оставили на разведку в качестве смертников, а умирать убийце не очень хочется. Если же выполнять приказ, то всем здесь конец — причем убийца Юргена использовал вместо слова «конец» несколько другое. Созвучное и в череде других неожиданно прозвучавшее на русском.

На меня оба при этом не смотрели, а я — пытаясь делать это незаметно, повернулся, так чтобы не было заметно правую руку. Я уже был готов достать финку из кармана, был в готовности действовать — потому что меня, скорее всего, в живых оставлять не планируют.

— Ты с нами? — обернувшись, спросил меня Гус и вдруг, совершенно неожиданно, бросил мне свое странное копье.

Я машинально поймал оружие, за считанные мгновения превратившее человека в ледяную статую. В руки легло удобно и ухватисто — как алебарда, если брать ее умеючи. Поймал копье я так, что моя правая рука легла на движущуюся рукоять чуть ниже центра, сейчас еще больше напоминающую эргономичное цевье у помпового дробовика. Сейчас рукоять стояла на нижней отсечке, под большим пальцем предохранитель — утопи его, и можно двигать цевье вперед, регулируя подачу энергии, превращающей людей в лед. Учитывая возможности ледяного превращения — против человеческой массы такой можно много дел наворотить, теперь понятно почему черные с собой эти палки таскают.