— Броневики, — мимоходом ответил я, все еще в мыслях о девчонке, которую не хотел обрекать на смерть своим бегством.

— Что?

— Силы Обороны используют широкий набор самой разной техники, найденной в монолитах, производств на планете мизерное количество. При этом, при широте линейки моделей, в каждом подразделении техника всегда максимально унифицирована. И нам просто нужно узнать, на вооружении какой из частей вокруг монолита стоит советская техника, или даже БТР-40, вообще в идеале.

— Если таких подразделений несколько?

Марина уже полностью включилась в беседу, недавнего сковывающего страха как не бывало. Села гораздо увереннее, положила руки на стол, лишь губа чуть прикушена как признак в задумчивости.

— Вряд ли несколько, но если так, думать уже по факту. Тут вообще каша серьезная замешана, и информацию о происходящем мы можем не только объектам провокации продать, если уж совсем прижмет. Главное свалить отсюда.

На самом деле, мне вообще нечто другое важно. Я ведь жнец, у меня свои проблемы, личные. Если я сбегу отсюда и припаркуюсь неудачно — как Вика во вторую итерацию, закончится моя история в комнате без окон перед другим жнецом.

«Митра», — вдруг раздался в голове эхом уже слышанный ранее незнакомый мужской голос.

Вместе с эхом мелькнули картинки чужой памяти — темная комната, в полумраке группа мужчин и женщин обнаженные по пояс — все молодые, атлетично сложенные, идеальные фигуры; но выглядят страшно — бурые полосы на коже, золотое свечение алтаря, блеск глаз в полумраке.

Это еще что за мероприятие? — удивился я. Это мне такие ритуалы искать надо, чтобы в комнату без окон не попасть? Настолько я такому удивился, что воспоминания пропали, и как я не старался снова инициировать чужую память, ничего больше не получалось.

— Есть проблема, — глухо произнесла Марина, отвлекая.

— У нас их много есть, ты сейчас о чем?

— Видел дирижабли в небе?

— Если вообще, то видел. Но над нами не заметно.

— Да, над нами сейчас нет. Мы как будто спрятаны — обычно в каждом кластере всегда в небе можно наблюдать по несколько штук. Это и транспорт в облачные города, и контроль границ монолитов. Если мы поедем по местным дорогам, а они все просматриваются с воздуха, нас сразу вычислят и накроют.

— Есть вариант ехать через туман.

Марина едва заметно вздрогнула и чуть сильнее закусила губу — видно было, что ужас пережитого во мгле ее не отпускает.

— Это один из вариантов, — успокаивающим жестом накрыл я ее ладонь. — Нам сейчас надо решать проблемы по мере их поступления, и главное — определить, в кого именно нас собираются переодевать. Может это вообще соседи, та самая Пятая бригада, тогда вообще все простой — зайти и выйти.

Руку Марина не убрала, смотрела в сторону — даже как будто не заметила.

— Если мы найдем… этот планируемый объект для провокации, и доберемся, как нас там примут?

— Я не знаю. Зато знаю, что если мы останемся здесь, то скоро умрем.

— Факт, — кивнула Марина. — Хорошо, я все поняла. Мне каждый день нужно с девяти до пяти быть в лаборатории Альтергена, как на работе, я попробую там найти какую-нибудь информацию.

— Я тебя возить буду?

— Нет. К нам два раза в день будет приезжать специальная команда из легиона — сменяемая охрана рейтар и рабыни с завтраком, а потом с ужином. Они утром меня будут забирать после завтрака и отвозить по пути, вечером с ужином привозить.

— А обед?

— Сухпайки.

— Ясно. Тогда меня тогда по любому привлекут к общей подготовке. Помнишь большого парня, Димарко, водитель КШМ?

— КШМ?

— Командно-штабная машина. С ним аккуратно поговорю, может что увидит.

— Поняла. Надеюсь, у нас получится, — поежилась Марина.

— Только очень тебя прошу, будь предельно осторожна, — с этими словами я накрыл вторую ладонь Марины.

Она чуть вздрогнула — как будто только заметила. Но руку не убрала.

Несколько долгих секунд мы просидели молча, глядя друг другу в глаза.

— Ты догадываешься, что про нас теперь будут ходить самые разные слухи? –изменившимся тоном негромко спросила Марина.

— Конечно, — кивнул я. — Тоже хотел тебя об этом спросить.

— Спросить?

— Да. Будем слухам давать лишний повод, или просто в одну калитку слушать?

Марина посидела несколько секунд молча. Взгляд ее изменился — уже спокойный, загадочный. Убрала руки, поднялась. Расстегнула пряжку пояса, одним движением вытянув его из комбинезона, который секундой позже мягко съехал вниз, остановившись на широких бедрах.