Изогнувшись грациозным движением, Марина спустила комбинезон до конца и мягко переступив, вытаскивая ноги из штанин, обошла стол и жестом танцовщицы закинула ногу и села на меня сверху. Я положил руки ей на талию, но тут же повел выше, снимая плотно облегающую белую майку. Еще через пару мгновений ладони легли на качнувшиеся полушария, и тактильные ощущения дали понять, что грудь ее, несмотря на идеальную форму, вполне себе естественная и натуральная.

— Буду той самой соседкой, что громко кричит по ночам, — доверительно сообщила Марина, наклоняясь для поцелуя.

Шашлыки мы, кстати, ели уже совсем холодными.

— Дим, есть пара минут?

Обращался я к обтянутой грязными оранжевыми штанами заднице, которая торчала из-под капота броневика с неаккуратно намалеванной белой цифрой «3» на борту.

Ответ я не расслышал, но через пару секунд Димарко показался полностью, вылезая из недр двигательного отсека. Вытерев руки грязной ветошью, а после убрав пот со лба тыльной стороной ладони, он повернулся ко мне.

— Пара минут? До пятницы я совершенно свободен.

— У меня тут проблемы с машиной. Словами не объяснить, прокатимся?

Димарко пожал плечами, после чего обошел мой броневик и забрался на командирское место. Быстро и четко заняв место водителя — уже натренировался, я поехал в дальний конец тренировочной трассы, расположенной неподалеку от лесного массива. На вышки у ворот не смотрел, но буквально чувствовал на себе взгляд одного из рейтар, охранявших лагерь. Отъехав подальше и выкатившись на ровную площадку, остановился.

— Сейчас буду катать по десять метров вперед, типа показываю тебе неполадки с машиной, а сам буду объяснять дальше постепенно. Так вот, я в этом мире уже давно, был в подразделении федератов, в другом, не у немцев. Ситуация там случилась неприятная, часть дезертировать хотела. Смутно помню, что выступил против, поэтому меня вроде как пытались убить, но что-то не срослось и я очнулся я в лесу, частично потеряв память.

Выдав кратко подготовленную для Димарко версию, который смотрел крайне заинтересованным взглядом, я включил первую передачу и проехал медленно с десяток метров. На наблюдающего за нами рейтара не обернулся ни разу, но взгляд хорошо чувствовал. Машина сейчас катилась все медленнее, а я включил четвертую передачу и бросил сцепление, так что броневик дернулся коротко и заглох.

— Так вот, есть мнение, что мы здесь оказались в полной заднице…

Раз за разом изредка трогаясь и проезжая по несколько метров, я доехал до леса, по пути рассказывая Димарко причесанную информацию о нестыковках, соображениях и подозрениях. Тот все это время молчал, не сказав ни слова.

— Думаю, что жить нам осталось до следующего обновления тумана. Уверенно подозреваю, что нас переоденут чужую форму и заставят или заниматься смертельно караемым непотребством, либо же просто убьют и разложат где-нибудь как картинку.

Димарко покивал, взглядом позвал меня за собой, вышел из машины, открыл капот.

— Ты предлагаешь сваливать? — спросил он, и подняв взгляд от двигателя коротко глянул на вышку у ворот, на которой маячила черная фигура. Уехали мы уже далеко, сейчас почти у самого леса встали — но даже отсюда видно, что рейтар смотрит в нашу сторону.

Ворота вдруг открылись, и в нашу сторону по полю — по прямой, через высокую траву, полетел багги. Я негромко выругался, но Димарко достал из кармана ключ и принялся крутить что-то в двигателе. Когда багги подъехал, двое рейтар в багги внимательно нас осмотрели, но спрашивать ничего не стали, после чего машина развернулась и полетела обратно.

— Охрана черных — не главная проблема, — проводил я взглядом рейдовый автомобиль. — Как я тебе и говорил, на этой планете каждая собака учтена, даже гоблина без татуировки на морде лица не увидишь. Свалить мы можем, но, если ехать в неизвестность, это будет недолгая и грустная история. Я считаю валить надо к тем, в чью форму нас планируют переодевать. Я это все к чему: очень нужны детали. Ты рядом с Кольтом часто, обрати внимание на какие-то иные образцы оружия, форма может быть, опознавательные знаки, все, что может привлечь внимание. Просто постарайся высмотреть что-нибудь даже не выбивающееся из общей картины, а любая мелочь, может быть получиться понять…

— Знаешь, а я, похоже, видел нечто, о чем ты говоришь, — вдруг перебил меня Димарко, закручивая гайку обратно. — Когда мы в первый день коробки метали по лагерю, Виталя одну уронил, ему еще Кольт плетей обещал за криворукость. Так вот, часть содержимого высыпалась, и там был трафарет с буквами. Вот такими, — Димарко пальцем нарисовал на пыльном крыле латинские буквы «VLT». Дождался моего кивка, после стер их ладонью.

Я, удивленный моментальным результатом, взглядом показал, что это именно оно.