М а т ь. Спасибо.

Вы так добры, мой милый Франсуа.

А вот и Вольфганг!

Входит Моцарт в напудренном парике, в белых шелковых чулках, в

башмаках с серебряными пуговицами, в черном камзоле, отделанном

золотым шнуром.

М о ц а р т. Мама, как ты, мама?

Как чувствуешь себя?

Я так спешил. Вот порошок от спазм.

М а т ь. Мне стало лучше.

Да-да, мой Вольферль.

М о ц а р т. Правда, Франсуа?

Ф р а н с у а. Как вам сказать… Позвольте мне проститься?..

Ждут дома.

М о ц а р т. Да, конечно, дорогой.

Спасибо вам, дружище.

Ф р а н с у а. Ах, не стоит…

Моцарт, провожая Франсуа к двери.

М о ц а р т. Что делать, Франсуа?

Ф р а н с у а. Мой друг, на вас

Лица нет!

М о ц а р т. Как помочь ей? Нет надежды, –

Сказал мне Коллер. Но прошу, молю:

Знать мама не должна об этом.

Ф р а н с у а. Вольфганг! Все понимаю.

М о ц а р т. Нужно ободрить

Ее…

Ф р а н с у а. И будем уповать на Бога.

До завтра, Вольфганг. Утром я зайду

И подежурю, мальчик мой.

М о ц а р т. Спасибо.

М а т ь. О чем они там шепчутся? О чем?

Я знаю: мне не встать уже. Я знаю.

Все больше приближаюсь к смыслу слов:

Дни сочтены. Да, сочтены. По пальцам

Уже их можно, видно, сосчитать.

Но мальчик мой об этом знать не должен.

Мой бедный, он измучился вконец.

Мне лучше, Вольфганг. Дай-ка, посмотрю я…

М о ц а р т. Что, мама?

М а т ь. Зеркальце. Нет, на столе

Не трогай. В черной сумочке. Да, это…

Мне папа подарил его, когда

Мы уезжали из дому. Спасибо.

Взгляну-ка на себя. Ну, вот чуть-чуть

Глаза и щеки впали. (Перед смертью

Вдруг захотелось на себя взглянуть.

Зачем? – себя на том запомнить свете?..)

Я скоро встану, Вольфганг, день-другой…

А ты пиши. Пиши повеселее!

М о ц а р т. И вправду, мама, лучше?

М а т ь. Да, сынок.

Был доктор Коллер, личный лекарь Гримма.

Сказал, что я поправлюсь. Ты пиши.

М о ц а р т. Да, мама. Ты…ты скоро встанешь, мама.

Пойдем в театр и Люксембургский сад!

И радостную музыку услышишь –

М а т ь. Напой мне что-нибудь, сынок.

Веселое. И мне полегче станет.

М о ц а р т. Да-да, послушай. Вот оно, сейчас.

Послушай, мама. Это наше рондо.

(Поет из 11-й сонаты ля мажор. Глядит то на мать, то в окно, в

котором июльское солнце.)

Ну как, забавно? Правда, парижан

Оно устроит? Вроде “Безделушек”.

А папа, как ты думаешь, его

Одобрил бы? А? Что ты скажешь, мама?

Что ж ты молчишь? Но, боже, что с тобой?

Что?? Мама, мама, что же ты? Скорее

За доктором!

(Бежит к двери.)

М а т ь. Уже не надо, Вольфганг.

Мне лучше. Легкий обморок, поверь.

Не беспокойся. Коллер говорит:

Совсем не страшно. Это… это признак

Выздоровленья. Ну же, продолжай!

Воды немного…

М о ц а р т. Вот попей…