А затем Финч вдруг поймал себя на том, что не может идти вперед. Он уперся в стену. Ветер прибил его и Арабеллу к ней словно пощечиной. Это край стеклянного шара?..

Не задумываясь, Финч двинулся вдоль стены в выбранную наугад сторону.

«Наугад» привело его к уже наполовину засыпанной снегом двери. Рядом с ней висела табличка. И на этой табличке, будто в насмешку, стояла ужасная, просто отвратительная надпись… «Трум. № 15».

«Это не мой дом! Не мой! Я ведь был так близко! Почему я выбрел сюда? Почему не оказался возле своего дома?! Ну почему!»

Мальчик заплакал. Но слез не было.

И тут вдруг что-то щелкнуло внутри. Словно кто-то схватился за ключ и завел Финча, как автоматона. Нет, эта буря не убьет его! Пока что! Хотя бы до тех пор, пока он не спасет Арабеллу, а потом… пусть…

«Я…»

Он сжал Арабеллу так крепко, как только мог.

«Хочу…»

Финч шагнул прочь от дома № 15, надеясь, что идет в нужную сторону. Он понимал, что, если двинется не туда, они умрут. Очень скоро. Минут через пять…

Финч даже не догадался постучать в дверь. Возможно, на стук открыли бы, но из его сознания стерлось все, кроме старой пошарпанной двери его дома. Все, кроме двери его дома, ушло из мыслей, было выброшено, растворилось. Только цель маячила где-то вдали, мерцала, как одинокий огонек свечи.

«Домой…»

Финч не осознавал, что делает. Он больше не понимал, как идти. Но он снова знал зачем.

«Чтобы она не умерла».

Огонек свечи был там… в буре… он едва заметно колыхался, но упорно не желал гаснуть… достать его… схватиться… сжать его в руке…

Сознание мальчика дрогнуло, а затем навалилась тьма. Он словно выключился. Словно умер. И просто распался на снежинки, окончательно став частью бури…

Следующее, что Финч почувствовал, – это боль… острую боль в груди. Она заставила его широко раскрыть глаза, и он вдруг понял, что стоит у двери под табличкой «Трум. № 17». Он не помнил, как сюда добрался. Не помнил ничего. Как будто тело само донесло их с Арабеллой до дома. Автоматончик смог… он дошагал. Сердце неимоверно болело, горло, казалось, было переломано в нескольких местах, и голова кружилась – завод заканчивался. Но он дошагал.

Финч поднял руку и стукнул кулаком в дверь. Стукнул со всей силы, на какую был способен. Он взмолился, чтобы внутри не решили, будто это буря стучится. Ведь это не буря! Это он!

«Откройте!» – хотел крикнуть Финч, но его губы издали только:

– О-о… ой… те…

Рот тут же наполнился снегом.

Финч вроде бы слышал голоса, но он ни в чем уже не был уверен. А еще он просто боялся на что-то надеяться…

Дверь открылась, и мальчика обдало жаром. Он едва не ослеп от яркого, поедающего глаза света. Свет этот, льющийся из проема, казался багровым, на его фоне темнели какие-то силуэты. Они суетились и мельтешили. Люди что-то кричали, но он не мог разобрать ни слова.

Не сразу Финч пришел в себя. Не сразу он понял, что уже находится в доме.

Человек в темно-синем мундире и шлеме подтащил его к камину. Еще кто-то поднес туда же и Арабеллу и, положив ее на кресло, придвинул к самому огню. Финч забеспокоился, что она сгорит. Он попытался что-то сказать, но губы совсем его не слушались.

Кругом столпились люди.

Какая-то женщина – Финч вдруг понял, что это миссис Чаттни – что-то спрашивала, пыталась встряхивать его за плечи, но он никак не реагировал, словно ее и вовсе здесь не было. Словно он все еще где-то на пустыре или стоит за дверью и стучится из последних сил.

– Вы принесли печенье?! – спрашивала женщина. – Вы принесли печенье?!

– Да пропадите вы пропадом со своим печеньем! – воскликнул мужчина в темно-синем мундире. – Поглядите на них!

– Эй, повежливее с мадам! – хмуро сказал еще один мужчина в мундире, сжимавший в руке трубку.

– Буду говорить, как считаю нужным! – рявкнул первый. – Дети чуть не погибли! Только взгляните на девочку!

От неожиданной отповеди мужчина с трубкой весь надулся, но не нашел что сказать и лишь, оскорбленно затянувшись, выдохнул облако синего дыма.

– Он-но з-закончилось… – заикаясь от холода, произнес какой-то мальчик, и Финч вдруг понял, что это был он сам. – Печенье з-закончилось.

– Но вы поговорили с продавцом? – взволнованно схватила его за руку миссис Чаттни. Казалось, рука сейчас отломается. – Там ведь был кто-то… в лавке?

– Д-да, – выдавил Финч, глядя на белое лицо Арабеллы.

– Расскажи! – потребовала женщина. – Расскажи!

– Так! – гневно ответил констебль Перкинс. – Мадам, уймитесь уже! – Он обернулся. – Мистер Поуп, нужно сообщить родителям девочки. Миссис Поуп, нужна горячая вода или спирт для растирания и еще пледы! Много пледов!

– Вы с ума сошли, констебль! – воскликнул какой-то незнакомый джентльмен. – При обморожении нельзя применять горячую воду или растирать пострадавшего спиртом: первое вызовет коллапс сердца, второе – ожоги! Лишь теплая вода и никакая иная! И пледы…

– Вы слышали, миссис Поуп? – Перкинс глянул на консьержку, которая и не подумала сдвинуться хоть на дюйм.

– Но… у меня нет, – раздалось сконфуженное от стойки.

– Побыстрее, мэм! – Младший констебль был непреклонен.

Мистер Доддж плюнул на все и решил поддержать его: