Финчу стало неловко и стыдно – то, как эти люди изучали старика, вызвало в нем волну протеста и возмущения. Они оглядывали его методично, безразлично. И хоть Финч понимал, что мистер Франки мертв, что ему теперь все равно, а осмотр повешенного – прямая обязанность полиции, он считал, что это как-то неправильно.

– Видите, Перкинс? – Констебль Доддж ткнул трубкой в то место, где над притолокой двери была закреплена веревка. – Крюк для лампы – висельники их обожают.

– Когда это произошло, доктор? – спросил мистер Перкинс. – Вы можете примерно определить?

Доктор поглядел на зрачки мистера Франки, ощупал его кисть.

– Полагаю, прошло не более получаса. Вероятнее, около двадцати минут.

Все происходящее походило на сон. Финч словно спал с открытыми глазами, наблюдая за задранными головами в высоких шлемах, за вытянутыми руками, на что-то указывающими, на кивающие затылки и поскрипывающую веревку. Голоса слились в невнятный гул, мальчик перестал улавливать суть.

Доктор что-то сообщал о зрачках покойного, мистер Доддж что-то уточнял, а мистер Перкинс обыскивал карманы вишневого шлафрока в поисках, как он сказал, предсмертной записки.

Финч вдруг в полной мере осознал, что мистер Франки больше не будет ворчать и уточнять «Какой еще Финч?» через дверь. Мальчик плохо его знал и все равно, несмотря на это, чувствовал себя сейчас неимоверно одиноким. Он понял, что все дело в смерти, которая, как говорил дедушка, всегда приносит с собой пустоту, вытаскивает ее из кармана, швыряет вам в руки и уходит, кого-то забирая с собой. В то время как пустота остается… Все вдруг стало бессмысленным и незначительным. Какие-то поиски, расследование. Вчерашнее, завтрашнее… Была только пустота. И еще что-то с терпким привкусом безысходности.

Финч вдруг представил себя вот так висящим и каких-то людей, которые измеряют его равнодушными взглядами, обыскивают его карманы в поисках предсмертных записок, оценивают, что там за крюк, к которому привязана веревка…

И тут слова мистера Перкинса вырвали мальчика из оцепенения.

– Сэр, – сказал он, обращаясь к мистеру Додджу. – Его борода…

– Что с ней не так? – удивился мистер Доддж. – Эй, Поуп! – он обернулся. – У покойного была борода?

– Д-да, сэр… была… – ответил лифтер.

– Я не о том, сэр, – сказал мистер Перкинс. – Нижняя часть бороды зажата петлей.

– И что? – ничего не понимая, проворчал старший констебль.

– Сэр, это странно. Почему он не выправил ее всю поверх петли, прежде чем повеситься? Это же… неудобно, что ли?

Мистер Доддж был раздосадован странными вопросами своего младшего коллеги.

– Перкинс-Перкинс, – сказал он снисходительно. – Не пытайся влезть в голову к самоубийце. Это как пытаться забраться в бутылку. Внутрь попасть еще возможно, но выбраться обратно труднее.

– Вы имели в виду наоборот? – уточнил доктор Нокт. – Изнутри льется легко, но внутрь через узкое горлышко залить сложнее.

– Так, не путайте меня, доктор! – рявкнул констебль Доддж и повернулся к висельнику. – Мы можем его снимать?

Доктор кивнул и мрачно пошутил:

– Вряд ли он будет против.

– Финч, – мистер Перкинс обернулся к мальчику. – Сделай-ка одолжение, принеси нож из кухни. Нам нужно перерезать веревку.

Мальчик поплелся исполнять поручение. Нож отыскался почти сразу – лежал на кухонном столе, рядом с поджаренными тостами и открытой банкой с джемом. Почему-то вид этого джема и этих тостов лишь сильнее вогнал Финча в состояние безысходной меланхолии.

Он вернулся с ножом, а доктор как раз сообщал, что:

– Мистер Франки, без сомнения, умер по причине удушения. Он повесился.

Мальчик не понимал, почему этот тип говорит такие очевидные вещи, но констебль Доддж был доволен.

– Как удачно, что вы оказались здесь, доктор, – сказал он. – У нас будет официальное заключение для рапорта.

Финч отдал нож, и мистер Перкинс, встав на табуретку, принялся перерезать веревку чуть выше узла над макушкой висельника. Когда дело было сделано, мистер Доддж и доктор Нокт придержали тело и мягко опустили его на пол.

– Но что же стало причиной? – Младший констебль заозирался, оглядывая гостиную. Оценил горы газет, разложенные повсюду вырезки.

– Причиной? – спросил мистер Доддж.

– Просто так люди не вешаются, сэр. Должна быть причина…

– Да какая нужна причина, когда ты дряхлый одинокий старикашка и квартируешь в Горри?! – проворчал старший констебль. – На его месте я бы уже давно того… петлю сплел бы.

– Мистер Поуп, может быть, вы подскажете? – спросил Перкинс. – Мистер Франки не был чем-то опечален? Может быть, обеспокоен?