Песья птица не дала ему этого сделать – она мотнула головой, вырвав клюв из тела Корвиуса, и ударила его лапой. Чудовищные когти разорвали лицо старика. Наполовину преобразившись (голова Корвиуса уже походила на воронью, а левая рука обросла перьями), он отлетел к стене.

Истекая черной кровью, Одноглазый сполз по ней. Шпага выпала из его разжавшейся руки и со звоном стукнулась о паркет. Старик дернулся и прохрипел:

– Мое… Пророчество…

После чего его изуродованная голова опустилась на грудь.

Горан Корвиус был мертв.

Глянув на него, песья птица издала карканье, отдаленно похожее на смех, и развернулась. После чего, хрипя и пошатываясь, двинулась к застывшим Фанни, Арабелле и банкирше с улицы Мэпл, которые с ужасом наблюдали за схваткой. Черная кровь капала на пол из ран в груди и впалом брюхе. Рядом капала желтоватая слюна.

Не дойдя до них несколько шагов, монстр остановился. Высунув из клюва длинный черный язык, он попытался зализать раны, но тут силы покинули его. Мотнув головой, песья птица рухнула на пол.

Монстр исчез. На полу лежал, распростершись, мистер Риввин. Раскинув руки в стороны, он уставился в потолок.

Молодой человек судорожно заморгал, словно пытался разглядеть что-то в потемках под сводами или же намеревался вытряхнуть из глаза соринку.

Банкирша с улицы Мэпл бросилась к нему, опустилась на пол рядом и положила его голову себе на колени.

– Вы все еще здесь? – спросил мистер Риввин, переведя свой взгляд на женщину.

– Конечно, – ответила она. Ее веки покраснели, по щекам текли слезы…

– Вас не испугал мой вид?

– Вы еще мою семейку не видели, – невесело улыбнулась мадам и приподняла полу сюртука мистера Риввина – шарф был весь в крови, к первой ране добавились еще две.

– Кажется… кажется, я умираю, моя милая банкирша с улицы Мэпл, – негромко проговорил мистер Риввин и закрыл глаза. Его костюм стремительно намокал от крови, кругом растекалась вязкая черная лужа…

– Финч! – воскликнула Арабелла. – Что ты делаешь?!

Мальчик ее не слушал. Спотыкаясь и держась за стену, он двинулся к двери комнаты Скрипуна. Добравшись до нее, он обошел лежащего на полу Уильяма Уолшша, схватился за дверной косяк и исчез внутри.

В комнате никто так и не обратил внимания на схватку в коридоре. Гелленкопф, вероятно, думал, что его приспешник расправится со всеми, кто рискнет ему помешать.

– Тебе нравятся мои перья? Это все для тебя, Клара, – хвастливо говорил он. – Но кое-что я оставлю для проклятого Песочного Человека. Вы забрали у меня почти все, но эти жалкие крохи… их хватит. Пока я не верну себе сердце…

Гелленкопф держал мадам Клару за горло. Зонтик его висел рядом в воздухе, словно поддерживаемый невидимой рукой.

Усмехаясь, Гелленкопф просунул большой палец в рот мадам Клары и резко дернул им в сторону. Ноготь разрезал ее щеку, как нож, и вырвался на свободу. Лицо мадам Клары залило кровью. Она дернулась и повисла в руках мучителя.

Финч наклонился и нашарил в куче черных перьев револьвер. Поднял его…

На его глазах выступили слезы ненависти. Он не собирался больше угрожать или вообще хоть что-то говорить.

Финч просто нажал на спусковой крючок.

Раздался грохот, которого мальчик не ожидал от этой крохи, револьвер дернулся из ладони, словно обезумев, но Финчу удалось удержать его в руке.

Эхо от выстрела стремительно умирало. Все кругом будто застыло в вязком киселе.

Прошел миг… другой…

Гелленкопф разжал пальцы, и мадам Клара рухнула на пол. Сам он повернулся к мальчишке и усмехнулся.

– Неужели ты думаешь, что… – Гелленкопф оборвал себя на полуслове. На его лице появилось недоумение, за ним пришла боль и в следующий миг – осознание.

Он опустил взгляд и увидел круглую дыру в жилетке, из которой, впитываясь в ткань, вытекала черная кровь.

Его рот исказился. Гелленкопф сделал судорожный вдох и… закричал.

Перья в комнате пришли в движение. Подернувшись, будто на ветру, они медленно поползли к своему хозяину, постепенно набирая скорость. Добравшись до него, перья начали врастать в его тело, забираясь внутрь через прореху в груди и широко распахнутый рот, словно в две чудовищные воронки.

Собираясь со всех сторон, в какой-то момент они накрыли и Финча. И тогда он буквально на своей шкуре ощутил, что это такое – оказаться в сердце этой перьевой метели. Его било и толкало, швыряло из стороны в сторону, пинало и тащило по полу. И все это одновременно. Он закрывал голову руками и кричал, но даже не слышал собственного крика.