– Да?

– Бернард, кто тебя учил так отвечать на звонки?

– Привет, мам, просто я уже на пороге.

– На работу? – начался допрос.

– Нет… встречаюсь с друзьями.

– Я их знаю?

В вольном переводе на нормальный язык это означало: «Они из нашего круга?»

– Не думаю, мама.

– У тебя все хорошо?

– Отлично. Я перезвоню тебе вечером или завтра из магазина. Мне правда нужно бежать.

– Должно быть, это и правда кто-то очень важный для тебя, если ты не можешь пять минут поговорить с родной матерью. Это девушка?

«Нет, женщина, и конечно, Джил».

– Я же сказал: друзья.

– Бернард, ты ведь не хочешь сказать, что это…

О господи! Опять! Берни так и подмывало сказать, что все именно так, как она подозревает, чтобы позлить.

– Нет, мама, не переживай: мне по-прежнему нравятся женщины. Скоро позвоню.

– Ладно-ладно. И не забудь носить шляпу на солнце.

– Передай привет папе.

Берни повесил трубку и поспешил покинуть квартиру, пока она не позвонила опять, на этот раз чтобы предостеречь от акул. А еще она любила пересказывать ему страшилки, вычитанные в «Дейли ньюс», например, что от некоего продукта где-нибудь в Де-Мойне умерло два человека. Ботулизм, болезнь легионеров, сердечный приступ, геморрой, токсический шок – опасностей не счесть. Приятно, конечно, когда кто-то беспокоится о твоем здоровье, но не с такой одержимостью, как его мать.

Поставив пакеты на заднее сиденье, Берни включил зажигание и уже через десять минут ехал по мосту Золотые Ворота на север. В Стинсон-Бич вела живописная дорога, причудливо петлявшая по склонам холмов и немного напоминавшая Биг-Сур в миниатюре. Берни уже от самой поездки получал удовольствие. Проехав через крошечный городок, он нашел нужный адрес. Коттедж располагался в частном жилом комплексе под названием «Сидрифт», Берни назвал охраннику свое имя, и его пропустили на территорию. Если не считать охраны, место не выглядело пафосным: дома достаточно скромные, публика демократичная – разгуливает босиком и в шортах. Комплекс выглядел подходящим местом для семейного отдыха и напоминал Лонг-Айленд или Кейп-Код. Берни нашел нужный дом и въехал на подъездную дорогу. Перед домом стоял трехколесный велосипед и видавшая виды деревянная лошадка, которой явно немало лет. Берни звякнул старым школьным колокольчиком у ворот, вошел, и навстречу ему выпорхнула Джил в купленном им махровом халатике.

– Привет, Берни! – просияла девочка, увидев его. – Огромное спасибо за подарки.

– Тебе очень идет, – Берни подошел ближе. – Пожалуй, можно взять тебя в манекенщицы: будешь демонстрировать детскую одежду в нашем магазине. Где мама? Надеюсь, она нигде не заблудилась. – Он сделал вид, что неодобрительно хмурится, и Джил рассмеялась так искренне, что это тронуло его до глубины души. – И часто с ней такое случается?

Девочка замотала головой:

– Нет, только в магазинах.

– Это кто там сплетничает? – раздался за спиной голос Элизабет. – Привет. Как добрались?

– Прекрасно.

Берни и впрямь получил огромное удовольствие от поездки. Они обменялись теплыми взглядами, и Элизабет заметила:

– Дорога очень извилистая, не всем нравится.

– Меня всегда рвет по пути, – вставила Джил. – Но когда мы сюда добираемся, все проходит. Здесь здорово.

Берни озабоченно посмотрел на нее:

– Ты сидишь на переднем сиденье у открытого окна?

– Да.

– А перед поездкой ешь соленое печенье… Нет, готов поспорить, что это банановые десерты! – он вспомнил про шоколадного мишку и, достав из пакета, вручил его Джил, потом протянул пакеты Элизабет. – Это для пикника.

Элизабет выглядела удивленной и тронутой. А Джил, получив лакомство, аж взвизгнула от восторга: мишка был даже больше ее куклы.

– Мамочка, можно мне его съесть прямо сейчас? Ну пожалуйста! Ну или хотя бы кусочек… например, ухо.

– Ладно-ладно, так и быть, но не ешь много: уже скоро обед.

Джил ускакала, словно щенок с косточкой, и Берни заметил с улыбкой:

– Какой чудесный ребенок!

– Она тоже без ума от вас, – сказала Элизабет, зардевшись.

– Банановые сплиты и шоколадные медведи всегда так действуют. С неиссякаемым запасом этих лакомств я вполне мог бы быть хоть серым волком и все равно бы ей понравился.

Они вместе прошли в кухню, она достала из пакетов покупки и ахнула при виде черной икры, паштета и прочей дорогой снеди.

– Право, Берни, не надо было так тратиться! О боже, вот это да! – Элизабет достала из пакета коробку шоколадных трюфелей, а потом с виноватым видом сделала то же самое, что сделала бы на ее месте дочь: предложила трюфели Бернарду, потом положила конфету в рот и от наслаждения закрыла глаза. – Оооо, какое блаженство!

Это прозвучало так сексуально, что у Берни мурашки побежали по коже. Эта хрупкая, грациозная женщина выглядела сегодня как девчонка: свои длинные светлые волосы она заплела в косу, надела линялую джинсовую рубашку такого же цвета, как ее голубые глаза, и белые шорты, которые открывали стройные ноги. Берни заметил аккуратно покрашенные красным лаком ногти на ногах, и это была единственная уступка заботе о внешности. На ее лице не было и следов макияжа, а ногти на руках были коротко подстрижены. Элизабет выглядела прелестно, но не фривольно, и Берни это нравилось. От ее чуть ли не детской непосредственности теплело на сердце. Она так радовалась, когда доставала из пакетов все, что он привез, что ничуть не отличалась от своей дочери.

– Бернард, вы нас балуете! Прямо не знаю, что сказать.

– Ничего не надо. Мне доставляет огромное удовольствие порадовать новых друзей… у меня их здесь не так уж много.

– Как долго вы здесь?

– Пять месяцев.

– Вы из Нью-Йорка?

Он кивнул.

– Да, прожил там почти всю жизнь, кроме трех лет в Чикаго.

Элизабет достала из холодильника две бутылки пива и протянула одну Берни.

– Я родилась в Чикаго. А чем занимались там вы?

– Для меня это было первое настоящее испытание. Я там управлял магазином, – Берни помолчал, задумавшись. – А теперь вот тем же занимаюсь здесь.