Шрифт:
вырасту,
буду
полковник.
–
Наверно,
лисапетными
войсками
командовать
будешь,
–
кив-
нул
дед
Илько
на
Глебкину
коляску.
–
Нет,
не
лисапетными.
Пушечными
войсками
буду.
Или
се-
кретными.
–
Лучше
секретными.
От
них
шуму
меньше.
А
то
утром
про-
снешься,
а в голове снаряды
рвутся, рвутся, рвутся…
–
А
вы,
дедушка,
в
войну
кем
были,
танкистом?
–
Не,
не
танкистом.
Я,
сынок,
в
войну
старостой
был
в
Каменке,
на немца,
так
сказать,
батрачил.
–
Значит,
вы
фашист?
–
удивился
Глебушка.
–
Да не то чтоб, – пожал плечами дед Илько. – Я и сам не знаю,
кто я. Когда немец в наше село пришел, собрался сельский сход.
Немец
сказал:
–
Выбирайте, селяне, старосту. Меня и выбрали. Я был тихий,
неженатый, никому поперек не вставал. Вот и выбрали. Я никого
не
обижал.
Одного
жидка
из
Златополя
даже
у
себя
в
сарае
прятал,
кормил. Потом наши пришли. Ну, в смысле Червоная армия. Меня
расстрелять решили. За измену Родине и лично товарищу Сталину.
На
речку,
на
Камень,
привели
на
расстрел,
чтоб
по
всей
строгости.
А тут жидок этот откуда ни возьмись. Шустрый такой, совестливый.
Не
стреляйте,
говорит,
старосту.
Он,
–
говорит,
–
хоть
и
враг
радянь-
ского народа, а человек хороший. Он, говорит, жизнь мою спас и
провизию давал. Меня тогда пожалели и бросили на торфозаготовки
под
Новгород
на
десять
лет.
Слыхал
про
Новгород?
–
Нет,
–
признался
Глебушка.
–
А
как
это
–
бросили?
–
За
руки,
за
ноги
–
да
и
бросили,
–
сипло
засмеялся
дед
Илько.
–
Это
краще,
чем
за
ушко
да
на
солнышко,
согласен?
–
Согласен, – честно признался Глебушка, представив себе деда
Илька, прибитым
гвоздем
за ухо
к
солнышку.
–
Отож, – наставительно поднял вверх дед Илько желтый от
махорки
указательный
палец
единственной
левой
руки.
–
А рука-то ваша где, дед Илько? – поинтересовался он. – Не-
мец,
что
ли,
оторвал?
–
Зачем немец? Это я сам по дурости, еще до войны. Бычок у
нас в колхозе был скаженный. Решил я его приструнить, а он мне
рогами
своими,
чтоб
его,
печенку
отбил
и
руку
всю
так
помял,
что
сохнуть стала. В районе, в больнице, отрезали руку-то, чтоб все тело
не
высохло.
Во
как!
Медицина,
брат.
Дело
научное!
–
Дед Илько, а правда, что у вас в Каменке хата своя есть?
–
Есть хата, – согласно кивнул дед. – Только в Каменке меня
до сих пор старостой кличут. Не хочу там жить. Всё о войне той