Странное чувство, опасное. Ведь никаким домом затерянное в далеких северных землях озеро мне не являлось. У нормальных людей от него мурашки по коже, и желание бежать без оглядки, подальше от страшной воды, от которой несло мертвым Хладом.

— Почему корпоративная наемница привезла меня сюда, а не к Оболенским? — спросил я, чтобы хоть что-то спросить. Князь вновь уставился в озеро и, казалось готов так просидеть весь день.

— Потому что это было предопределенно. Еще до того, как она нашла тебя и отправила учиться в Серебряный ручей, — равнодушно ответил Мстислав Игоревич Бельский.

Я поперхнулся и закашлялся, отнимая от рта кубок.

— Так это она перевела меня в интернат? — я был в шоке.

Князь неспешно кивнул. Последовало молчание, затем прозвучало уточнение, сказанное таким же спокойным тоном:

— По моему приказу.

Я отставил морс в сторону. В принципе чего-то подобное следовало ожидать. Не зря ведь были странности с оплатой за обучение. Однако продолжение оказалось еще более неожиданным.

— Тебя нашли Советники, они хотели забрать тебя, сделать одним из нас, но я не позволил. О тебе знали, но не смогли использовать в своих целях, — он вдруг пронзительно уставился на меня, и я заметил, как радужки его глаз по краям словно покрываются расплавленным серебром. Нечто подобное было у Юлии, только выраженное слабее. — Советники другие, твоя остальная родня тоже другая. Лучше бы они о тебе не знали, но что сделано, то сделано. Запомни у тебя нет среди них друзей. Ты не рос с ними, не соревновался. Для них ты чужак, покушающийся на основы власти внутри клана. За такое убивают без раздумий. Понимаешь, о чем я?

Я медленно кивнул. Власть рождает опасность. Большая власть рождает большую опасность. Это аксиома, потому что наверху всегда мало места. Будь то заправилы из старшеклассников в детдоме, или претенденты на трон могущественного княжества.

Князь закашлялся, сделал глоток из кубка, где явно был не морс, и продолжил:

— Советники сначала искренне хотели помочь, но незаметно сосредоточили в руках слишком много власти. Их интересны стали интересами клана. А должно быть наоборот. Понимаешь разницу? — князь откинулся на бревно. — Каюсь, в этом и моя вина, упустил нити управления, позволил ближникам решать, хотя был обязан делать все сам, — он помолчал, мрачно усмехнулся. — Это все мой проклятый характер. Характер, помноженный на идеализм молодости. Я думал смогу изменить мир к лучшему, но никогда не понимал, почему миру нет дела до моих желаний.

Он вдруг хрипло рассмеялся.

— Это была величайшая ошибка, в конечном итоге приведшая к катастрофе. Ее пока никто не видит, но она приближается. Наш клан очень богат и влиятелен, многие захотят воспользоваться возможностью, — князь замолчал и резко сменил тему: — Наше место в Совете — обычно мы сохраняли нейтралитет, не примыкая ни к одной фракции. Это позволило нам удержаться. Но так долго продолжаться не может, потому что есть и обратная сторона. Из-за подобного поведения, многие считают нас выскочками, смотрящими на остальных свысока. Умные понимают, что это не так, но в Совете хватает и дураков.

От меня не требовалось ответа. Он словно рассуждал сам с собой, не заботясь слушает его кто-нибудь или нет.

— Там вдоль берега стоят ловушки для сбора Конденсата, — князь кивнул на линию занесенных снегом деревьев. — Продукт остаточного явления взаимодействия материи с Хладом. Один грамм вещества стоит половину серебряного рубля. Глупцы называют его Конденсатом, но это неправильно.

И вновь он замолчал, словно потерял мысль. Долго тишина не продлилась, послышалось бормотание:

— Люди скот. Их желания примитивны, устремления ограничены. Они не умеют и не хотят думать самостоятельно. Вложи им в голову мысль, и они с удовольствием последуют за тобой. Для них важна простота, они не хотят задумываться о сложных вещах, потому что их жизнь примитивна.

Похоже у старика совсем съехала крыша, иначе не скакал бы с темы на тему. На секунду даже стало жалко его. Впрочем, жалость так же быстро исчезла.

— Зачем мне вкололи фальшивый яд? И зачем привезли сюда?

На меня взглянули неожиданно ясные глаза, в которых не было ни грамма безумия, хотя мгновение назад казалось, что их владелец полностью ушел в себя.

— А ты сам как думаешь? Чтобы такую же или похожую гадость тебе не вколол кто-то другой, начиная от Советников и заканчивая родственниками, чьи глаза давно застлали мечты о власти.

Я мрачно кивнул. Игра, это все игра. Интрига внутри интриги, прикрытая ложью, которой шестнадцать лет. Меня использовали, потому что любой, в ком течет кровь Бельских, потенциальный правитель клана. Это учитывалось, будь ты бастард или прямой наследник первой линии крови.

— Правильным образом оснащенный солдат способен на равных противостоять одаренному, — тихо произнес князь.

— Поэтому им удалось поймать Юлию, — я уже почти привык к необычному общению, когда на первый взгляд кажется, что скачут с темы на тему, но в итоге все оказывается взаимосвязанным.

— Я не знал, что отправят именно ее. Но от перестановки слагаемых сумма не меняется. Лидия справилась бы с любым.

— Она работает на вас.

Князь кивнул.

— И давно. Я предложил ей работу еще до Оболенских. Она мой тайный агент, козырь в рукаве если хочешь. Который мне пришлось раскрыть раньше времени, чтобы спасти свою кровь, — он посмотрел на меня. Но я не повелся.