На этот раз я взяла соль Мертвого моря, и моя ванна превратилась в его крошечную бухту. На упаковке написано, что соль стимулирует потовые железы и выводит из кожи загрязнения. Я легла в горячую воду, и мне показалось, будто мое тело стало легче. Лежа в Мертвом море в беззащитной наготе, я вспомнила дюгоня [5] , которого однажды видела в океанариуме. Видела всего раз в жизни, но навсегда запомнила, как он медленно покачивался в воде зеленого аквариума с таким невинным видом, будто сам никогда не замышлял ничего предосудительного и не оказывался вовлеченным в чужие коварные планы. Дюгонь выглядел большим добряком.

Может, так действовала соль, но, когда я сушила волосы феном, в ванной мне стало жарко. С улицы доносились голоса проходящих мимо студентов. Я поставила в центр комнаты вентилятор, который собиралась на днях убрать до следующего лета, и села на маленький диван. Музыку не включала.

Мне всегда нравилась музыка. Я ее слушаю в смартфоне по дороге от дома до станции или когда жду – человека или поезд. Летом езжу на музыкальные фестивали. Однако я так и не привыкла слушать музыку в одиночестве. Пока невидимый артист старательно выводит ноты, я не знаю, куда и с каким выражением лица смотреть. Еще большее замешательство я испытываю, когда играет группа. А как, интересно, поступают люди, которые любят музыку? Они слушают молча с закрытыми глазами или качают головой и притопывают в такт, глядя в пространство перед собой? Мне уже больше тридцати лет, но я впервые начала понимать, как мало знаю.

Я выключила весь свет, кроме настенной лампы, и легла на диван, положив голову на подлокотник. Попробовала спеть, словно пытаясь записать мелодию на потолке. Голос был хриплым и звучал тоньше обычного. Я решила, что это к лучшему. Заинтересованная своим наблюдением, я продолжила петь. Потом взглянула на часы и поняла, что еще пару недель назад я бы в это время только садилась ужинать.

А сейчас впереди ждал целый вечер.

Уже примерно неделю я между ужином и ванной делаю растяжку. Коллега из другого отдела вдруг подошла к моему столу и вручила мне копии журнальных страниц с упражнениями на растяжку для беременных – мол, надо заботиться о здоровье. По тонким бровям и неестественно развевающейся одежде у женщины, которая демонстрировала упражнения, я поняла, что журнал довольно старый. Фотография врача, объяснявшего технику, была почему-то размытой. Все же я решила попробовать, поскольку свободным временем располагала. Выяснилось, что эта гимнастика отлично помогает размять затекшие плечи, и я продолжаю ею заниматься.

Вместе с распечатками коллега еще дала мне чай. Точнее, по ее словам, травяной отвар с фолиевой кислотой, который рекомендовал ей знакомый учитель гимнастики. Чай имел до странного яркий желто-зеленый цвет и слегка пах серой, но оказался на удивление вкусным. Сегодня я пью его холодным. Чай приятно заполняет мой живот, в котором пустота.

За исключением той женщины, коллеги с моего этажа и сотрудницы отдела кадров, никто мной особенно не интересовался. Потом на совещании отдела управления производством в конце месяца начальник объявил о моей беременности и сообщил, что весной я возьму отпуск, поэтому с начала января нужно будет перераспределить мои обязанности между другими сотрудниками. С тех пор коллеги считают своим долгом справляться о моем самочувствии. Каждый раз, когда я останавливаюсь в коридоре или встаю со своего места, кто-то спрашивает меня: «Все нормально?» Но и только. Я ни разу не слышала никаких «Поздравляем!» или «Будет мальчик или девочка?». Наверное, потому что я не замужем.

Так или иначе, в небольшой компании по производству картонных тубусов новости распространяются быстро, и о моей беременности почти все уже знали. Иногда, стоя в лифте или у копировального аппарата, я чувствую, как кто-то смотрит на мой живот. На днях, когда я вошла в комнату отдыха, чтобы купить напиток в автомате, там все резко замолчали. Никто не мог найти тему для продолжения беседы, и повисла неуютная тишина. Я в таких случаях начинаю мягко поглаживать свой пустой живот. В конце концов, многое зависит от того, как ты себя ведешь.

Пообщаться со мной был не прочь только Хигасинакано. После совещания он подошел ко мне с вопросом:

– Ты уже выбрала имя?

Я ответила, что еще не знаю пол ребенка, и Хигасинакано понимающе кивнул, затем загнул несколько пальцев, словно что-то подсчитывая, снова пару раз кивнул и ушел. С каждым кивком с его головы сыпались какие-то белые пушинки. Видимо, перхоть.

С этого дня Хигасинакано, сидевший за соседним столом, справлялся о моем здоровье много раз в день. Если я надевала жакет, он тут же спрашивал, не замерзла ли я, а когда один раз кашлянула, предложил сходить в больницу. Однажды начальник указал ему на ошибку, допущенную в документе, после чего Хигасинакано долго стучал по клавиатуре – я решила, что он торопится исправить недочет. Однако позже он шепотом позвал меня и вручил листок бумаги. Вверху значилось: «Какие продукты следует больше есть во время беременности и каких лучше избегать». Рядом с «хидзики» [6] было крупно написано: «Можно не чаще двух раз в неделю».

От Хигасинакано всегда пахнет клеем. Кажется, таким, которым я пользовалась в школе. Запах не отталкивающий, но и приятным тоже не назовешь. Просто запах клея. Однако за целый год я ни разу не видела, чтобы Хигасинакано что-то склеивал.

В выходной я пошла в ресторанчик недалеко от станции Хибия, чтобы встретиться с двумя подругами. Мы с ними вместе работали в фирме, в которую я устроилась сразу после университета.