– Немецкие авиалинии? – поинтересовался мужчина.

– Э-э… австрийские, – ответил я. – Из Нью-Йорка.

– Kommen.

Проводник потянул меня от одной толпы людей к другой.

– Вот. Я пойду. Ich bin spat [11] , – с беспокойством произнес он и похлопал меня по руке. – Viel Gluck, junger Mann [12] .

– Danke, – отозвался я. – Vielen Dank [13] .

Он что-то пробурчал в ответ и исчез.

Оставшись без якоря, я дрейфовал посреди моря звуков, сражаясь с набегающими волнами. Стоящие поблизости люди что-то говорили, но их слова не имели для меня значения. Я не представлял, как здесь ориентироваться, и в этом случае память ничем не могла мне помочь. Происходящее казалось безумием, и я, стоя в эпицентре хаоса, чувствовал себя не в своем уме.

«Это ради Шарлотты», – мысленно напомнил себе. Я немного успокоился, несколько раз вдохнул, глубоко и размеренно, не обращая внимания на людей, огибающих меня так же, как бурный поток обтекает камень.

Не имея возможности опознать собственный чемодан, я решил дождаться, когда толпа поредеет. Пусть сначала остальные заберут багаж. Возможно, после этого я смогу ощупать то, что останется на ленте. Или найду сотрудника аэропорта и попрошу его помочь, прежде чем мой чемодан отправится в камеру хранения потерянного багажа.

Прошло десять минут. Я по-прежнему стоял в переполненной людьми темноте, изо всех сил стараясь выглядеть непринужденно. Мне не хотелось предстать в глазах других жалким паникером.

Я почувствовал мягкое прикосновение к руке.

– Вы ждете багаж? – Женщина. Американка. Она смущенно рассмеялась. – Ну да, само собой. Как и все мы.

– Я жду, пока толпа поредеет, – слегка улыбнувшись, признался я.

– О, это ни к чему. Я могу помочь. Какой у вас чемодан?

– Синий, довольно большой. С колесиками.

Женщина ненадолго замолчала.

– Может, этот? – наконец, спросила она.

Я услышал, как она пытается сдвинуть чемодан, и наклонился, чтобы помочь ей. Вместе нам удалось стянуть его с багажной ленты.

– Здесь бирка… Ной Лейк. Это вы?

– Я. Огромное спасибо.

– Не за что. – Она прочистила горло. – За вами кто-нибудь приедет?

– Нет, но будет здорово, если вы подскажете, как добраться до стоянки такси.

– С радостью, – живо отозвалась она.

От меня не ускользнуло, как изменился тон ее голоса. Теперь в нем звучал легкий, почти незаметный, намек на флирт. Мне знакомо это еще с моей прошлой жизни. Она мягко прикоснулась ко мне и развернула в нужном направлении.

– Впереди автоматические двери. Как только окажетесь на улице, поверните направо, там вы пройдете мимо небольшого кафе и попадете на стоянку.

Да уж, не слишком-то конкретно. От таких расплывчатых указаний заныли зубы, но женщина, казалось, уловила мои колебания.

– Знаете… давайте я вас все-таки провожу. Заодно зайдем в кафе… Могу я угостить вас кофе?

Раньше я бы непременно воспользовался ее предложением. И не только. Может быть, мы бы поехали ко мне в отель и покувыркались в постели в середине утра. Затем, после запоздавшего обеда, занялись гимнастикой нагишом и, наконец, спокойно разошлись по своим делам безо всяких привязанностей и обид. Удивительно, насколько раньше было легко… И как сильно я изменился с тех пор. Теперь я желал лишь Шарлотту. Любовь к ней так глубоко пустила во мне корни, что для всего прочего не осталось места, даже ради любопытства.

– Спасибо за предложение, но мне пора, – ответил я. – Еще раз спасибо.

Я одарил женщину улыбкой – надеюсь, не идиотской – и направился к стоянке такси, следуя ее указаниям. По крайней мере, пытался.

Перед отъездом из Нью-Йорка мы с Люсьеном обсудили, что надо взять с собой в дорогу. Некий набор вещей, которые помогут мне в путешествии, но не будут лишний раз задерживать. Повседневной одежды я прихватил самый минимум, но на концертах Шарлотты не хотелось выглядеть жалким придурком. Поэтому, несмотря на уговоры Люсьена, я отыскал чемодан побольше и упаковал два костюма, а в список необходимых дел мысленно добавил посещение химчисток в каждом городе.

О, чертов чемодан! Через три с половиной секунды я осознал, что он станет для меня сущим проклятием. Когда я катил его за собой, сжимая в правой руке белую трость, то остро чувствовал, будто вовсе лишился левой руки. Руки, которой я обычно прикрывался от внешнего мира. К тому же чемодан оказался безумно тяжелым. Не хотелось даже думать, как я буду таскаться с ним в поездах и автобусах, переезжая из города в город.

Я вышел из здания аэропорта, и ковровое покрытие под ногами сменилось бетоном. Я осторожно повернул направо. Очень медленно и отчасти даже робко, поскольку управляемый хаос аэропорта сменился неукротимыми просторами незнакомого города, где одни только звуки мчавшихся туда-сюда машин заставляли мое сердце сжиматься от ужаса. Мне пришлось напомнить себе, что я стою не посреди автострады, окруженный обезумевшими водителями-маньяками. Здешние машины просто не спеша подъезжали к обочине и забирали пассажиров.