Доктор переходит к яичникам, крутит и вертит датчик, ищет нужный угол.

– Вот правая сторона. Хорошенькие такие фолликулки…

Сами яйцеклетки не разглядеть – они очень маленькие, зато можно посчитать мешочки, в которых они сидят, – черные точки на сероватом экране.

– Ну что, будем надеяться на удачу, – Кальбфляйш вытаскивает датчик.

«Доктор, у меня и правда хорошенькие фолликулки?»

Отстранившись от ее вагины, он сдергивает перчатки.

– Последние несколько циклов, – он заглядывает в карточку, но на саму жизнеописательницу при этом не смотрит, – вы принимали «Кломид», чтобы простимулировать овуляцию.

Вот уж об этом ей можно не рассказывать.

– К сожалению, у «Кломида» есть побочный эффект: истончается эндометрий. Поэтому мы не рекомендуем пациентам им злоупотреблять. А вы уже долго на нем сидите.

«Погодите, что?»

Нужно было самой проверить.

– Так что на этот раз попробуем другую схему. Возьмем новое лекарство – если верить исследованиям, оно увеличивает шансы зачать у некоторых старородящих.

– Старородящих?

– Просто термин такой медицинский.

Кальбфляйш выписывает рецепт и даже глаза на жизнеописательницу не поднимает.

– Медсестра расскажет про препарат, увидимся на девятый день.

Он вручает Грымзе карточку, встает, поправляет натянувшиеся в паху кожаные штаны и выходит.

«Придурок» на фарерском – reyvarhol.

– Заполните вот эту форму, а завтра утром начнете курс, – объясняет медсестра. – Принимать перед едой. Десять дней по утрам. У вагинальных выделений может появиться неприятный запах.

– Класс, – говорит жизнеописательница.

– Некоторые жаловались и говорили, что запах… несколько необычный. Иногда даже откровенно гадкий. Но вагинальный душ устраивать ни в коем случае нельзя: если в шейку попадут химические вещества, в матке нарушится уровень кислотности.

Вагинальный душ жизнеописательница никогда в жизни не устраивала, и никто из знакомых ей женщин – тоже.

– Вопросы есть?

– А какая функция, – жизнеописательница, прищурившись, всматривается в рецепт, – у «Овутрана»?

– Он стимулирует овуляцию.

– Каким именно образом?

– У доктора спросите.

В тело жизнеописательницы вторгаются все кому не лень, а она не понимает и сотой доли того, что с ней делают. Почему-то это неожиданно ее ужасает. Как же ты будешь одна растить ребенка, если даже не знаешь, что с тобой творят?

– А можно прямо сейчас его спросить?

– У него уже следующая пациентка. Лучше потом в клинику позвоните.

– Но я же как раз в клинике сейчас. А он не может?.. Или кто-нибудь еще?..

– Извините, сегодня очень напряженный день. Хеллоуин на носу.

– Хеллоуин-то тут при чем?

– Праздник же.

– Но не официальный выходной. Банки работают, почта тоже.

– Вам придется позвонить в клинику, – медленно и раздельно говорит Грымза.

Когда в первый раз не вышло, жизнеописательница плакала. Она как раз стояла в очереди на кассу – покупала зубную нить, поскольку дала себе обещание лучше следить за гигиеной полости рта, раз уж собирается стать родительницей. Позвонила медсестра:

– К сожалению, милая, результат отрицательный.

Жизнеописательница сказала спасибо, да, спасибо большое, и поскорее нажала красную кнопку, пока не полились слезы. Хотя она знала про статистику, а Кальбфляйш неоднократно говорил: «Не у всех получается», она все равно думала, что будет легко. Просто в нужный момент впрыскиваешь несколько миллионов сперматозоидов девятнадцатилетнего студента-биолога, они встречаются с вылетевшей яйцеклеткой, яйцеклетка и сперматозоид соединяются в теплой трубе – как может не произойти оплодотворение? «Не будь такой дурой», – написала она у себя в записной книжке на странице с заголовком «Немедленно нужно что-то предпринять».

Жизнеописательница едет на запад по двадцать второму шоссе среди темных холмов, густо поросших тсугами, пихтами и елями. В Орегоне растут лучшие во всей Америке деревья, высоченные, мохнатые, разлапистые, по-высокогорному зловещие. Неприязнь к Кальбфляйшу чуть приглушается благодарным восхищением деревьями. Путь от клиники до дома занял два часа, и вот теперь машина взбирается вверх по горной дороге, впереди выплывает церковная колокольня, а следом и весь городок, примостившийся среди холмистых складок, уступами спускающихся к воде. Из трубы паба, закручиваясь, поднимается дым. На берегу свалены кучей рыболовные сети. В Ньювилле можно безостановочно наблюдать, как океан пожирает сушу, снова и снова. Мириады бугристых морских миль. Океан не спрашивает разрешения, не выполняет ничьих указаний. Не страдает от незнания, что же, бога ради, ему делать. Сегодня волны вздымаются стенами; одевшись белой пеной, обрушиваются на торчащие из воды скалы. Обычно говорят «море гневается», но жизнеописательнице слышится в этой фразе неправильность: нельзя приписывать человеческие чувства столь нечеловеческой сущности. Волны поднимаются по причинам, для которых у людей нет названия.

«Старшей школе в Ньювилле требуется учитель истории (история США и всемирная история). У соискателя должна быть степень бакалавра. Местоположение: Ньювилл, штат Орегон – тихий рыболовецкий городок на океанском побережье, можно наблюдать миграцию китов. Директор, учившийся в колледже Лиги плюща, стремится создать динамичную и инновационную образовательную среду».

Жизнеописательница позвонила из-за слов «тихий рыболовецкий городок на океанском побережье», а еще потому, что не требовался педагогический опыт. Собеседование было очень коротким: директор, мистер Файви, пересказал ей содержание своих любимых романов о море и дважды упомянул название колледжа, в котором учился. Объяснил, что она сможет по-быстрому закончить двухгодичный летний курс для преподавателей. И вот уже семь лет жизнеописательница живет под сенью окутанных туманом и поросших вечнозеленым лесом гор, где стометровые скалы ныряют прямо в море. Дожди, дожди, дожди. На горной дороге случаются пробки из лесовозов, местные ловят рыбу или мастерят сувениры для туристов, в пабе висит список с именами затонувших кораблей, раз в месяц проверяют сирену, предупреждающую о приближении цунами, а школьники обращаются к учительнице «мисс», как будто они слуги.