Шрифт:
Урок начинается. Сначала жизнеописательница следует плану, но потом замечает подпертые кулаками подбородки и решает махнуть на план рукой. История в десятом – весь мир за сорок недель и обязательный идиотский учебник. Все это совершенно невыносимо, если только иногда не отклоняться от маршрута. В конце концов, эти дети еще не совсем потеряны. Они смотрят снизу вверх, подперев еще по-детски пухлые щечки, и балансируют на самой грани, готовясь скатиться в полное наплевательство. Пока еще им не все равно, но для многих это ненадолго. Жизнеописательница просит закрыть учебники, и, с радостью выполнив просьбу, ученики замирают, глядя на нее. Сейчас им расскажут сказку, они снова смогут побыть детьми, от которых никто ничего не требует.
– Боудикка была королевой кельтского племени иценов, которое жило на месте нынешнего английского графства Норфолк. В те времена в Британии правили вторгшиеся туда римляне. Муж Боудикки умер и оставил свое состояние ей и дочерям, но римляне наплевали на его последнюю волю и захапали все себе. Боудикку высекли, а ее дочерей изнасиловали.
Кто-то из учеников интересуется:
– Что такое «высекли»?
Ему отвечают:
– Отлупили до полусмерти.
– Римляне кинули ее просто по-королевски, – кто-то тихонько смеется шутке, и за это жизнеописательница ему благодарна, – и в шестьдесят первом году от Рождества Христова она возглавила кельтское восстание. Ицены сражались ожесточенно. Гнали римлян до самого Лондона. Но не стоит забывать, что римским солдатам было что терять: в случае поражения их зажарили или сварили бы живьем, а перед этим вытащили бы кишки.
– Круть, – говорит кто-то из мальчишек.
– В конце концов ицены все-таки уступили римской армии. Боудикка или отравилась, чтобы не попасть в плен, или заболела. Так или иначе, она умерла. Смысл этой истории не в победе. Смысл в том… – жизнеописательница замолкает, на нее смотрят двадцать четыре пары глаз.
– Не связывайтесь с женщиной? – предлагает кто-то с тихим смешком.
Им это нравится. Им нравятся лозунги.
– Ну, в некотором роде. Но не только. Нужно еще учесть…
Звенит звонок.
Шуршание, мельтешение, молодые организмы стремятся на волю.
– До свидания, мисс!
– Хорошего вам дня, мисс.
К учительскому столу подходит Мэтти Куорлс, это она предлагала не связываться с женщиной.
– А английское слово bodacious от ее имени произошло?
– Увы, но, по-моему, это слово появилось только в девятнадцатом веке – в нем соединились bold и audacious [3] . Но мысль очень интересная!
– Спасибо, мисс.
3
Bodacious – смелый, безрассудный, bold – храбрый, audacious – дерзновенный (англ.).
– Совершенно не обязательно меня так называть, – говорит жизнеописательница в семь тысяч первый раз.
После школы она заезжает в «Акме», это и продуктовый, и строительный, и аптека – все сразу. Фармацевтом работает мальчишка или уже молодой человек, которому она преподавала историю в свой первый год. Жизнеописательница терпеть не может этот неловкий момент, который наступает раз в месяц, когда он вручает ей белый пакет с маленькой оранжевой бутылочкой. «А я знаю, для чего нужны эти таблетки», – говорит его взгляд. На самом деле нет, но ей неловко на него смотреть. Она обязательно притаскивает что-нибудь на кассу (арахис без соли, ватные палочки), будто надеясь замаскировать лекарство от бесплодия. Имени фармацевта жизнеописательница не помнит, зато помнит, как восхищалась семь лет назад его длиннющими и всегда будто чуть влажными черными ресницами.
Играет безликая фоновая музыка. Жизнеописательница садится на жесткий пластиковый стул под лампами дневного света и достает записную книжку. В этой книжке – только списки, каждый следующий ничуть не хуже предыдущего. «Что купить в продуктовом», «Узоры на галстуках Кальбфляйша», «Страны, где больше всего маяков на душу населения».
Она начинает новый:
1. Ты слишком старая.
2. Если не можешь зачать ребенка естественным путем, не надо вообще его заводить.
3. Каждому ребенку нужны два родителя.
4. Ребенок, воспитанный матерью-одиночкой, с большей вероятностью станет насильником, убийцей, наркоманом, двоечником.
5. Ты слишком старая.
6. Раньше нужно было об этом думать.
7. Ты эгоистка.
8. Это неестественно.
9. А как будет чувствовать себя твой ребенок, когда узнает, что его отец – неведомый дрочер?
10. Ты старая развалина.
11. Ты слишком старая. Жалкая старая дева!
12. Ты все это делаешь только потому, что тебе одиноко?
– Мисс? Вот ваше лекарство.
– Спасибо, – жизнеописательница подписывает стилусом экран на кассе. – Как делишки?
Мальчик с чудными ресницами разводит руками.
– Если тебе от этого будет хоть какая-то радость, из-за этого лекарства мои вагинальные выделения будут знатно вонять, – говорит жизнеописательница.
– Ну, хоть ради благого дела.
Она откашливается.
– Получается сто пятьдесят семь долларов и шестьдесят три цента.
– Что?
– Простите.
– Сто пятьдесят семь долларов? За десять таблеток?
– Ваша страховка на это не распространяется.
– Но почему?
Мальчик с чудными ресницами качает головой.
– Я б вам их с радостью за так отдал, но у этих гадов тут везде камеры понатыканы.
В детстве будущая полярная исследовательница Айвёр Минервудоттир много времени проводила на маяке, смотрителем которого был ее дядя.
Она хорошо знала, что нельзя болтать, если он делает записи в журнале.
И никогда нельзя зажигать спичку без присмотра взрослых.
Если солнце красно к вечеру – моряку бояться нечего.
В фонарной комнате надо вести себя тише воды, ниже травы.
Пи-пи – в горшок, а если покакала – заверни в фибру и выкини в мусорный ящик.