Квинлан едва успел отдышаться, когда полог его палатки отлетел в сторону и перед ним предстал драгунский офицер в серых панталонах и красном ментике. С него ручьями текла вода.

— Черт! Этот дождь нас прикончит! О, прошу прощения! — пробормотал вошедший, заметив, что Квинлан не один и при этом раздет.

— Пришел за своим письмом, Джейми?

— Верно! Только я не хотел тебе мешать, — ответил лейтенант Джеймс Хокадей, хотя его слова не соответствовали действительности.

Этот златовласый молодой человек с лицом херувима часто поступал так, как ему было удобно, не заботясь о том, что нарушает чьи-то планы. В большинстве случаев его прощали, потому что его действия не причиняли никому вреда. Вот и сейчас он не посчитал нужным уйти. Вместо этого снял ментик и с силой встряхнул его.

Видя, что молодой человек не даст ему продолжить чрезвычайно приятное занятие, Квинлан успокаивающе похлопал свою подругу по обнаженным ягодицам.

— Я только оденусь.

Не успел он сесть, как полог снова отлетел в сторону, и в палатку ввалился разъяренный Эррол Петтигрю. Он выглядел так, будто увидел отряд французских гусар, расположившихся на ужин в английском лагере. Ни с кем не поздоровавшись, он прямиком направился к кровати.

— Пошла вон, Джезбел! — Он схватил подругу Квинлана за руку и выдернул ее из постели, затем подобрал с пола ее одежду и швырнул ей. — Возьми свои тряпки. До рассвета еще пять часов. Поищи себе другого офицера, чтобы он почесал тебе там, где чешется.

Проигнорировав Эррола, женщина повернулась к Квинлану и устремила на него вопросительный взгляд:

— А мое вознаграждение?

Квинлан вытащил из панталон монету и бросил ее Джезбел. Она ловко поймала ее на лету.

— Хорошо бы, все шлюхи довольствовались такой малостью, — расхохотался Эррол.

Оскорбленная его словами, Джезбел пошла к выходу, вызывающе покачивая бедрами. Уже у порога она остановилась и надела платье.

— Мне было семнадцать, когда в последний раз из моей постели вытаскивали шлюху, — сказал Квинлан, когда Джезбел скрылась за пологом. — Маман поручила моему старшему брату вытащить меня из салона мисс Тилби.

Расправа с женщиной привела Эррола в хорошее расположение духа. Его верхняя губа приподнялась в усмешке.

— Семнадцать? В семнадцать я уже успел расстаться с двумя любовницами.

— Некоторые развиты не по годам, — сухо произнес Квинлан. — Чего тебе здесь надо?

— Я только что спас твою несчастную жизнь. Это хорошо известный факт: первыми погибают те, кто в ночь перед сражением не закрывал свой кран.

— Как мило ты выразился, — заметил Квинлан, застегивая панталоны.

Эррол увидел небольшой графин, стоявший на складном столике в углу.

— Трофейный французский коньяк? Великолепно! Выпьем за грядущую битву.

— Если планируется сражение. Почему я об этом ничего не знаю? — удивился Джейми.

Эррол остановился на полпути и пристально посмотрел на молодого человека.

— А зачем еще нужны друзья, как не для того, чтобы сообщать приятные новости?

— Ты сегодня в странном настроении, — проговорил Квинлан, обеими руками приглаживая волосы.

— На то есть причина. — Эррол отхлебнул довольно изрядную порцию коньяка. Запах напитка ему не нравился, зато он высоко ценил его крепость. — Одна крошка пытается повесить на меня отцовство.

— Ты сделал ей ребенка?

Эррол глянул на Джейми так, будто тот был источником всех его неприятностей.

— А кто из нас не делал?

— Я! — воскликнул Джейми.

Рот Эррола превратился в тонкую линию.

— Ты, мой дорогой мальчик, по своему развитию едва ли опережаешь безмозглую овцу.

Молодой человек сильно покраснел.

— Я спал с женщинами, со множеством женщин. Спроси Хиллфорда.

Квинлан и Эррол устремили вопросительные взгляды туда, куда кивнул Джейми, и увидели майора Рейфа Хиллфорда, своего командира, который как раз вошел в палатку. Он был одет в изношенный полевой доломан (Гусарский мундир, расшитый шнурами и имеющий наплечные шнуры вместо погон и эполет). Уже много недель Хиллфорд и Веллингтон находились в Брюсселе. Поэтому его появление в лагере означало, что приближается сражение. И это было понятно всем троим младшим офицерам.

Майор Хиллфорд поднял густую темную бровь.

— Я не могу ручаться за способности Хокадея. — Сняв дождевик, надетый поверх доломана, он добавил: — Кстати, я тоже еще ни разу не делал бастардов.

— Почему-то меня это не удивляет. Ты слишком много времени тратишь на раздумья. — Эррол повернулся к Квинлану, обнажив зубы в пиратской улыбке. — А вот с тобой мы прочесали улицы Неаполя, Рима и Парижа. Признайся, что хотя бы одного бастарда ты имеешь.

На красивом лице Квинлана отразилось легкое недоумение: