Юкон посмотрел на свое плечо и грудь. По коже шли полоски засохшей крови по тонким шрамам. Раны действительно выглядели чуть страшнее царапин. Но вчера порезы выглядели куда серьезнее. Кожа была прорезана, кое-где и мышцам досталось. За один день такое не заживает даже у кренера. Чудеса да и только.

От сытной горячей пищи парня разморило. Снова накатила слабость.

— Ты поспи парень. Силы во сне возвращаются. Отец тебя сегодня никуда посылать не будет. Какой из такого хилого работник. Засыпай, а я тебе пирогов с рыбой принесу. Как проснешься, поешь.

— Спасибо, тетушка Хана. Добрее Вас никого нет. И пироги у Вас тоже лучшие в деревне.

Последние слова Юкон говорил, уже закрывая потяжелевшие веки. Тетушку он любил. Хана жила в соседнем доме с двумя дочерьми и старшим сыном. Муж ее пропал на охоте два года тому и главным в доме был сын, который никак не хотел жениться. Старшая дочь уже давно жила отдельно и имела двоих детей. У средней с женихами не сложилось и она жила в родительском доме.

Младшая дочь Ханы, Кена была одногодкой Юкона. Раньше они были не разлей вода, а сейчас их отношения довольно сложные. Девчонка была острой на язык и частенько дразнила Юкона, который в ее присутствии если что-то говорил, то неуверенно и краснея.

Засыпая Юкон увидел сон. Ему снилось, что он ползет по мелководью в зарослях рогоза. Его крепкие лапы легко отталкиваются от илистого дна, и он не спеша двигается вдоль берега, слушая песню реки. Река рассказывает, что под корягой много раков, но достать их не получиться, место неудобное.

Зато чуть дальше на прогретой солнцем мели собралась целая стая головастиков. нужно замутить воду, чтобы добыча не видела, откуда приближается опасность и можно будет хорошо перекусить. Ага, а это что? Похоже за головастиками охотиться не только Юкон. Какая-то хищная рыба притаилась в зарослях. Вот кого бы поймать. Но это не головастик. Тут посложнее будет.

Юкон начал понимать, что во сне он чувствует себя кулисом. И не удивился этому. А потом немного подумал и удивился: «А почему меня не удивляет то, что мне сниться, что я кулис?» После этой мысли он и проснулся.

Проснулся Юкон от шороха. Открыл глаза и увидел Кену. Девчонка сидела на подоконнике и с аппетитом жевала пирог с рыбой. Увидев, что Юкон не спит, она стала жевать быстрее. Проглотила кусок и сказала:

— Ну что, великий герой, выспался? Как ты ухитрился вора то упустить? Испортил всей деревне праздник. А теперь еще дрыхнешь, хотя солнце уже час как встало.

Проговорила и откусила от пирога еще хороший кусок.

— Подожди, Кена, а что это ты ешь? Ни тот ли пирог, что тетушка Хана мне передать обещала?

— А если и так? Для такого мелкого, как ты, пирог явно великоват. А я пока его тебе несла, от запаха чуть слюной не истекла. Да, пирог удался!

— Ты мне, вообще, что-то оставить собиралась или думала сама все умять пока я сплю?

— А ты поспи еще пару минут и узнаешь, — девчонка откусила от пирога еще один хороший кусок.

— Не, не, не! Я уже встаю.

Юкон быстро вскочил, отбросив одеяло. И только тогда заметил, что он голый. Покраснев как хорошо проваренная креветка, он залез обратно под одеяло.

— Что решил еще поспать? — спросила Кена, делая вид, что не понимает, почему парень залез обратно в постель. — Ну полежи еще, понежься.

Говоря, она демонстративно откусила еще один кусок от пирога со стороны, где было больше всего начинки, и начала жевать, закатив глаза.

— У-у-у! Вкуснотища! — протянула девчонка, демонстративно чавкая.

Юкон несколько секунд наблюдал как его пирог уменьшается, потом встал вместе с одеялом и решительно подошел к Кене.

— Дай!

— А ты возьми! — Кена ловко отпрыгнула от окна так, что между ней и Юконом оказался стол. — или у победителя рошей не хватает ловкости? Ну же, нян-ням!

Девчонка подразнила его протягивая пирог через стол. Юкон хотел перехватить и потянулся за угощением, но держа одной рукой одеяло ему было неудобно соревноваться с проказницей в прыткости.

— Ну раз не хочешь, я еще откушу, — Кена повернула кусок пирога к себе и снова откусила от середины, где было больше всего начинки.

Юкон почувствовал, что начинает злиться. Он взял одеяло за концы двумя руками и завязал узел у себя на груди. Так он освободил руки. Затем он оперся о столешницу и одним движением перепрыгнул стол, оказавшись рядом с Кеной. Через пол секунды пирог лежал на столе, а Кена не могла пошевелиться, взятая в борцовский захват. Запястье он ей вывернул и не давал пошевелиться.

Девчонка дернулась, потом засопела, а потом зарычала. Юкон держал.

— Отпусти, крях, или я особожусь и глаза тебе выцарапаю!