Тут к ним подошел молодой парень в белом и робко обратился к Верцелиусу:

— Прошу простить, но вам не следует это пить, — протянул руку к бутыли, намереваясь изъять украденное. — Вы же знаете, мистер Рек’Кенсар, что нель…

— Я тебя прощаю, а теперь сгинь! — рявкнул на него Цей, хватая бутыль за горло.

Паренек отшатнулся, в глазах мелькнул испуг. Брат командора явно был известен своим грозным характером. Поэтому парень решил не связываться и отошел к своему столу, изредка поглядывая на спину Верцелиуса.

— Вам и впрямь нельзя, — Лана отпила из стакана, куда Цей еще щедро подлил из бутыли. Затем нахмурился, хмыкнул и налил себе.

— Плевать, — буркнул и опрокинул в себя стакан одним движением. Затем налил туда сока и выпил до дна, но уже медленнее. Поморщился.

— Зачем вы это делаете? — Лана уставилась на него в недоумении.

— Так значит мой племянник? — Цей поднял на нее глаза, проигнорировав ее вопрос. — Это ты высоко замахнулась, — он цокнул, подцепил с ее тарелки банан в шоколаде и отправил в рот, чем вызвал возмущение девушки. — Он может оставить тебя с разбитым сердцем.

— Это не ваше дело, — скривилась Лана. Вот уж чего, так обсуждать со своим будущим врагом их с Валкаром отношения она точно не собиралась. В груди поднималось негодование, поэтому выпила еще кислого сока, чтобы отвлечься.

— Уже поверь, я мастер в этой теме, — он погрозил ей пальцем и съел еще банан.

Затем уставился на бутыль, вскинул бровь, словно что-то придумал, и вылил в него остатки сока. Хорошенько встряхнул, размешивая.

Лана понимала, что он имеет в виду, но не собиралась слушать его.

— Хорошего вам вечера, мистер Рек’Кенсар, — постаралась попрощаться как можно вежливее и направилась на выход из зала, спиной ощущая его тяжелый взгляд.

Лана вошла в полумрак комнаты. На улице уже были сумерки, Айрена упоминала, что бал может продлиться очень долго. Девушка подошла к столу, на котором сиротливо лежал пергамент с изображенным на нем раскладом их битвы. Села и посмотрела еще раз, вроде бы все учла, завтра можно показывать Виктору.

Посмотрела в окно на освящённый тренировочный полигон, на котором сейчас не было ни души, старшие элиниры на балу, младшие в постелях. Осветительные кристаллы почти не оставляли тени даже на деревянных трибунах, как будто это место было готово к тренировкам круглые сутки. Хотя, наверное, так оно и было. Лана думала, что после выпитого ее сразу сморит, но сна не было ни в одном глазу, наоборот, поднималось какое-то боевое настроение, захотелось переодеться и пробежать кружок-другой по этому самому полю.

«Какое странное состояние», — задумалась Лана.

Сняла наряд, надела тренировочную одежду, распустила прическу, давая волосам отдых.

Посмотрела из окна, полигоны были в другой от зала для приемов стороне, на них было тихо и умиротворённо. Девушка подхватила пергамент, пару карандашей и направилась на улицу под свет кристаллов, чтобы разместиться на травке и еще раз все обдумать.

Села на деревянной скамье небольшой трибуны, разложила план битвы и вздохнула. Голова начала давать о себе знать, ощущения очень напоминали те, что она испытала в ресторане Порта Тавро, когда Валкар дал ей попробовать вино.

Рядом раздался шорох шагов, кто-то направлялся в ее сторону, приминая траву.

— О, а вот и ты, — раздался голос Верцелиуса. — Думал, не найду, но твой запах очень яркий.

— Вы что следили за мной? — подобралась Лана.

— Почти нет, ик, — Цей пошатнулся. Девушка опустила глаза — в его руках была та самая бутыль, смесь сока с каким-то алкоголем.

— Вы напились, однако.

— Возможно.

— И как голова? Болит? — подняла бровь Лана.

— Не-а, но состояние странное, в зале невыносимо находиться, а здесь спокойно, — ответил он и вдохнул полной грудью.

Приблизился к ней, девушка подскочила со скамьи, чтобы увеличить между ними расстояние.

— Эй, не бойся, — расстроено протянул Цей, снова покачнувшись. — Не обижу.

«Ну да, конечно, весь такой добрый», — мысленно возмутилась Лана.

Затем он отпил из бутыли прямо из горла и осел на траву, а из его груди вырвался скорбный выдох.

— Неразделенная любовь — это мучение, лучше сдохнуть, — начал он.

Лана нахмурилась, неужели он сейчас собирается изливать ей душу? Глянул на нее и протянул бутыль. В глазах Цея было столько печали, что девушка готова была провалиться сквозь землю, общение с врагом в такой обстановке определенно было еще одним сюрпризом сегодняшнего вечера. Руки сами потянулись к бутыли, но пить она не стала. Голова и так была странная. Затем Лана начала с ужасом осознавать, что ее губы растягиваются в улыбке. В совершенно безпричинной, тупой улыбке.