«Неужели я напилась?! Я ведь выпила-то всего ничего!»

— Что это вообще за напиток мы пили? — спросила у мужчины.

— Да Бездна его знает, — махнул тот рукой, и чуть было не потерял равновесие от этого движения.

Затем Цей начал смеяться, сначала тихо, а потом все громче. Завалился на спину, раскинув руки, и продолжал смеяться. Как будто это был самый веселый момент в его жизни.

— Да что смешного?.. — нахмурилась Лана, ощущая как изнутри нее наружу рвется целый ураган хохота.

«О, Боже мой…».

В следующий миг она начала смеяться не менее громко, чем Цей. Тот удивленно повернул к ней голову, прыснул и продолжил ржать, как жеребец.

Когда живот начал болеть от смеха, а спазмы сдавили горло, Лана попыталась встать, но тело плохо слушалось. Картинка перед глазами поехала в сторону, и девушка начала заваливаться на бок. С хохотом обрушилась на траву.

— Я больше не могу так смеяться, — просипела она сквозь слезы.

Верцелиус тоже начал хрипеть, пытаясь остановить безудержный смех. Они попытались подняться. Лана хотела что-то сказать, но язык начал заплетаться. В итоге, они кое-как сели, вытянув перед собой ноги.

— А… это фто? — промямлил Цей, указывая на ее пергамент. Он тоже пытался совладать с непослушным языком, но получалось очень плохо, и Лана снова расхохоталась.

— Секлет-ное затание, — еле проговорила девушка, приложив палец к губам: — Только тссс…

— Тссс… — отозвался Цей, протягивая непослушную руку к пергаменту. — И фто, ик, нушно сдевать?

— Спащти фсех, — уверенно покивала Лана. Затем ткнула на карту: — Фот сдесь Эльсинох, сдесь тревние фрата, а тут, — положила пятерню на лес и неровные кружочки, — тут алмия плотивника.

— Бох ты мой, — Цей сокрушенно покачал головой. Затем указал на жирную букву «В» в круге посреди леса: — А это фто?

— Это? — Лана уставилась на букву, затем перевела взгляд на Цея. — Тах это в-враг?

— Ааа… — протянул тот, попытался задумчиво ущипнуть себя за подбородок, но промахнулся. Руки его дрожали. — Какоф расклат сил?

Лана протянула руки к нарисованному и начала объяснять, пришлось очень постараться, так как голос не слушался, периодически вырывался хохот, который тут же подхватывал элинир.

— Фот такх-то, — девушка развела в стороны трясущимися руками. — От фрат мы долшны дойти до Эльсиноха, там тхи-четыхе дня и придет фраг, потом подойдехт флот.

— Флот? Котохый плафает? — Цей тупо уставился на нее.

Лана рассмеялась, он следом.

— Да, десять ко-кохаплей, — сосредоточилась и продолжила. — Теревянных кохаплей. Они-то и расрушат фсе в Эльсинохе, пока элинихы буут слашаца с алмией фрага.

— Ну тах снащит нушно арушие, ик, сильхное, — промямлил Цей, проводя пальцами по пергаменту.

— Нету, но у фрага есть, — сокрушенно покачала головой девушка.

— Тах не мошет быть, фсегда есть выхот, — он поднял трясущийся палец, затем снова отпил из бутыли, протянул Лане, она хмыкнула, протерла горлышко как следует и тоже отпила. Язык заплетался, в голове был сплошной хохот, но она понимала, что кто как ни сам враг сможет подсказать ей выход из ситуации. Это все было так странно, что Лана не выдержала и снова расхохоталась. Цей прыснул в ответ, но сдержался, видимо, ему эта задачка пришлась по душе.

— Фспоминай, — он толкнул ее в бок и чуть было не упал на траву. Встряхнул голову и снова уставился на пергамент.

Затем он с большим трудом поднялся на ноги, выругался на то, что земля такая мягкая и неудобная. Отошел подальше и раскинул руки в стороны:

— Преставь, што я — это ко-кохапли в моле.

Лана кивнула так сильно, что голова чуть не отвалилась.

— Што ты хощешь стелать с кохаплями?

— Шобы они ищесли! Профалились черес по-похталы кута-нибуть! — Лана нетерпеливо махнула рукой. Цей согласился с ней и начал медленно уходить в сторону, запинаясь о невидимые преграды. Наверное, исчезал.

— Кохапли не мохут пхосто ищеснуть, — он вдруг остановился и неодобрительно закачал головой, что она тоже чуть было не отвалилась. — Кохапли мохут уто-онуть.

— Ф фоде! — поставила точку Лана.

— Ф фоде! — откликнулся Цей.

— Нушен похтал пот фоду, — уверенно закивала девушка.

— Нушен, — согласился элинир, пошатнулся и осел на колени.

Лана посмотрела на темное звездное небо, в горле снова клокотало от смеха. Это был очень душный вечер, нагретая за день трава отдавала тепло.