— Радуйся, скорбь нашу в радость пертворя-а-ю-ща-а-я-а, — напевала старушка, отскребая лопаткой воск с большого подсвечника.

Ника, сбившись с мысли, снова посмотрела на образ. Но снова собраться не получилось, напротив, отчего-то стало жутко стыдно.

Ника развернулась и выбежала из церкви. Вдохнула морозный ноябрьский воздух. И как будто взлетела. Как будто рюкзак с камнями, который она до сих пор таскала с собой, исчез.

Стало ясно, что больше не будет слёз по сестре, наконец-то простившей Нику, и не будет мрачных серых злобных лиц, заглядывающих в окна.

Ника снова накрутила свой шарф, натянула перчатки и, держа спину и голову прямо, как учила мама, пошла прочь от бывшего Острога.