Сказав это, дядя погрузился в чтение, а брови его с каждым прочитанным словом ползли все выше. Теперь тетя и Дадли смотрели не отрываясь на Вернона, который, дочитав, задумчиво рассматривал мое лицо.

— Ну что там, Вернон? — нетерпеливо спросила Петунья и сама схватила лист бумаги. Ситуация с бровями повторилась, но на этот раз вместо задумчивости появилась злость.

— Дадлик, дорогой, иди погуляй с друзьями, — обратилась тетя к сыну.

— Но я не доел! — закапризничал маленький боров, дрыгая ногами.

— Дадли, на выход! — гаркнул и Вернон, тут же прекратив истерику сына. Толстяк сразу же поднялся и, поджав хвост, вышел вон.

— Значит он такой же, как твоя сестра? — спросил у жены Дурсль.

— Других объяснений этому у меня нет, ее муж, кажется, был таким же…

— Странным, — закончил за нее Вернон.

Дядя постучал зажатым в руке листом бумаги по столу, будто взвешивая все за и против.

— А ты чего молчишь? Ты не выглядишь удивленным.

— Простите дядя, думаю… — я замялся, не говорить же ему, что я знал о своей магии, хотя, почему, собственно нет, меня же все равно заберет Хагрид. — Я догадывался, что у меня есть магия.

— Как это, догадывался? — спросил дядя, выплюнув мне последнее слово с насмешкой.

— Ну, у меня были некоторые, необычные способности. Например, — я притянул к себе ложку. — Я могу сделать вот так.

Петунья скривилась, а Вернон смотрел на ложку широко открытыми глазами.

— Иди, мы поговорим потом. — Дядя указал на дверь и я встал, чтобы как можно скорее уйти, когда живот предательски заурчал.

— Возьми банан в холодильнике, — кинула тетя, не поворачивая головы.

Не думаю, что это тот способ воспитания, на который рассчитывал бородатый дед, когда оставлял меня под защиту, но я не жалуюсь. Переезжать или молоть письмо в блендере они уж точно не будут. Да и зачем, если я все уже прочитал сам?

***

День выдался нервным. Дадли умотал куда-то с друзьями. Меня он почти не трогал, уж по крайней мере не издевался, как в каноне. Думаю, все потому, что взрывной характер старого Поттера только ухудшал ситуацию, а я применял дипломатию. Иногда хорошего разговора тет-а-тет хватает, чтобы построить приемлемые взаимоотношения. Особенно с ребенком.

В итоге я, будучи куда более развитым и образованным человеком, часто помогал братцу с учебой и другими проблемами, а он меня не трогал. Меня такая ситуация полностью устраивала, да и тетя с дядей были только рады, что у их Дадлипусечки поправлялись оценки.

В итоге я провел этот день, как, впрочем, и многие другие, сев на велосипед и уехав к озеру. Там, найдя небольшой, но укромный уголок, в который никто никогда не заходил, я оставил сумку с книгой на французском под деревом, лег и начал медитировать.

Я нечасто появлялся в этом месте, все-таки до озера ехать было далеко; да и удовольствие сидеть у лужи, вечно покрытой туманом, было то еще. Но, что странно, даже в те дни, когда пляжи были переполнены, в моем уголке никого не было.

Внезапно, я почувствовал, что на меня кто-то смотрит. Уж не знаю как, но я будто бы ощутил тяжелый взгляд. Открыв глаза и осмотревшись, я заметил фигуру, стоящую напротив солнца.

Девочка моего возраста рассматривала меня. Одетая в простое голубое платье, она выглядела в лучах света, идущего ей из-за спины как-то… волшебно. Темные волосы легонько раскачивались на ветру, а голубые глаза рассматривали сидящего на траве меня.

— Как ты сюда попал? — тихо, но резко спросила она.

— Приехал… — ответил я, не до конца поняв вопрос. — На велосипеде.

Девочка не ответила, только развернулась и побежала в противоположную от моего дома сторону, быстро скрывшись среди деревьев. Желания бежать за ней у меня не было, как и оставаться тут еще хоть сколько-то времени. Быстро подобрав сумку с нераскрытой книгой, я сел на велосипед и поспешил к дому, размышляя, куда бы еще забраться, чтобы время до вечера скоротать?