— Все же, я бы по земле…

— По воздуху быстрей, милок, — с сочувствием сказала Яга. — А у нас времени нет, прости уж. Вихря, ты не лихачествуй. Волка слушайся. А ты Волк, не плошай и задание выполни.

— Да, бабушка, — хотел Волк еще рожу состроить заговорщицкую, да Вихря уже кверху ухнула сквозь трубу.

И только вой тоскливый в небо вырвался. Яга с Иваном так и пригнулись, глаза жмуря.

— Справится, — с надеждой сказал Иван.

— Надеюсь, — вздохнула Яга. — Ну, а мы, Мира, к Долмату.

— Это здесь, — показал Иван на карте, на столе разложенной.

— Поняла, — сказала Мира.

Вещий Олег хлопнул крыльями.

— Слетаю я с Волком. Пригодится ему помощь.

— Вот и молодец, — сказала вслед ему баба Яга. И уже в трубу прокричала: — Будет тебе холодец!

— Бабуся… — проговорил Иван проникновенно и ласково, — вот видишь, какое сердце у тебя доброе! И за Елену Прекрасную радеешь, и о Волке так хорошо говоришь, и Ворону холодец обещаешь…

— Иди в баню, — отмахнулась баба Яга. — Мира, истопишь молодцу нашему баньку-то?

— И к Долмату иди, и баню топи, — проворчала Мира, качая стенами.

Шла она, значится, через лес. Бежала даже трусцой. Деревья только и мелькали. Леший по старой дружбе соседской позволял им бежать резво, и скоро до Долмата и дойти получится…

Зевнула Яга.

— Иди, Иванушка, — сменила Тихомира гнев на милость.

И столько ласки в голосе — скажите пожалуйста.

— Ты много потрудился, а Яга хозяйка неблагодарная, уж я-то знаю.

Яга уже и рукой на них махнула.

— Спасибо, бабушка, — чмокнул грязный Иван ее в щеку неожиданно, Яга так и покраснела и замерла. — А морщин у тебя-то и нет… Мира, не надо баню. Только из ушат на себя воды вылью.

— Иди, все организуем, — пообещала избушка, через очередной овраг перескакивая.

Вздохнула Яга, да полезла в шкаф за пирожками от Кикиморы. Остыли…

— Огоньку бы… — пробормотала, к камину оборачиваясь.

И нога болела, конечно. И бока ломило после Вихриных мертвых петель и пируэтов. И голова кружилась. И вообще… столько событий, как сегодня, порой и за год не случается.

— И чайку хотя бы…

Покряхтела, да пошла по шкафчикам спичек искать.

— Ищешь-то чего, — сварливо Мира откликнулась.

И в камине огонь вмиг зажегся.

— Попросить достатошно.

— Иногда… даже просить тяжело, — усмехнулась Яга невесело. — А воду где…

— На тебе чайник с водой, — пробухтела Тихомира.

И в камине повис над огнем медный чайник.

— Ух… Колдовство… Мирка, а диванчик бы еще, — попробовала Яга повторить тон подлизы, как Иван делать мастер.

— На тебе диванчик. И в спокое меня оставь. Дорога не ближний свет, мне сосредоточиться надо.

— Ну да, ты ж там еще баньку паришь… — зевнула Яга, с пирожком на диван забираясь.

Проснулась она от запаха божественного. Приоткрыла один глаз: одеялком прикрыли. Надо же. Как мило. Каминчик трещит. Романтика, как Тихомира и предсказывала. Зевнула еще раз, ладошкой рот прикрывая. Посмотрела на эту самую ладошку, перед глазами покрутила. А ведь и правда, про морщины не подумала. Но что кого-то дальше порога пустит, тоже не думала, тогда и не надо было…

Вспомнила чмок в щеку, и снова горячо как-то сделалось. Ах, нет, это камин просто жарит.

Опустила ноги на пол. Надо же, и башмаки сняла?.. Повязка на ноге будто свежая… И не болит почти. Чудеса.

Пощупала нос, парик, брови. На месте все…

Тихонько на кухню выглянула. А тут Ванька развернулся! Чистенький сам, аж скрипит. На кухне застекленной свечки всюду горят, светло как днем — хотя на дворе ночь уж настоящая. Мира все бежит, и мир за окнами несется. А на кухне… тепло, уютно. Ванька ее услышал, обернулся, улыбаясь светло:

— А, бабуся Ягуся… Как раз на вечерю!

На столе чего только не было. И яишня, и варенье, и творог, и сметана, и оладушки пахучие, и чай травяной ароматный.

— Скатерть-самобранку нашел в чулане?

— Что нашел, с чем Мира помогла, а что и сам сготовил. Чайку?

И сощурился эдак лукаво, чайником медным начищенным покачивая. Чабрец, что ли?

Да… даже будучи старухой, она все же в лужу растает.

— Это ты мне ногу перевязал? — спросила сурово, брови сводя.

Ибо нечего. Иван лоб нахмурил, потом улыбнулся солнечно, кивнул понимающе.