Яга засунула кошку Мег в избушку. Серый Волк, конечно, заставил кошку Мег выгнуть спину, зашипеть, махать лапами с когтями, но Серый Волк умел открывать клетки. Одним когтем правой передней лапы.

И кошка Мег оказалась на свободе. Тут же сбежала она на самую верхотуру на кухне и оттуда начала громко проклинать Серого Волка.

— Благодарить тебе его надо, — пожурила Яга. — Если б не Волк, быть бы тебе в клетке целую вечность. А все по твоей глупости!

— Ты злая, — ответствовала кошка Мег своим обычным ответом.

— Ну, да, именно так.

— И все равно ты бы меня забрала, тетя Иоланта жить без меня не может, а тебе нельзя жить без тети Иоланты.

— Кто такая тетя Иоланта? — не понял Волк.

— Хозяйка ее, — пояснила Мег вперед паровоза.

— У тебя есть хозяйка, Яга? — удивился Серый.

— Не только у тебя, как видишь, — развела Яга руками. — Пошли. Надо придумать, как наших из беды выручить.

— Я с вами! — заявила вдруг Мег и во мгновение ока между башмаков Яги оказалась. — Ну пожа-алуйста!

И трется о ноги с такою нежностию. Яга присела погладить ее по голове, а та уж на колени запрыгнула, в лицо трется. И шерстка мягкая такая, как у кролика, и белая, и нежная. И любовь на всю жизнь во взгляде прищуренном. И урчит.

Серый Волк даже отступил в недоумении, на чудо сие глядя.

— Я скучала, — сообщила кошка Мег.

И снова в лицо потерлась. И нос снова отпал. Кошка Мег испугалась и соскочила на пол, отбежала в угол.

Яга фыркнула, рассмеялась, встала.

— Пойдем, Волк. Мира, пригляди за Мег, пожалуйста. Скоро домой пойдем. Будешь грозить нагадить, Мира тебя в чулане запрет. Или в клетке. И можешь орать. Звукоизоляцию мы поправили.

— В клетку не буду, — отозвалась Мира из тишины, и кошка Мег перепугалась снова. — Клетки, вообще, выбросить.

И тут же обе полетели в открытую дверь.

— А за кошкой Мег глупой пригляжу. Теперь другой уровень воздействия, теперь меня не провести.

Тем временем царь Долмат посредь ночи ради такой вещи, как появление Елены Прекрасной спящей набросил халат да и вышел в тронный зал. И плененных Иванов велел туда вести.

— Воротился ты, Иван-царский-сын, за моею Еленой Прекрасной? — демонстрируя гнев справедливый, вопросил царь Далмат.

А Иваны стоят с руками за спиной связанными, синяки потирают. Вернее, Иван-не-дурак потирает, потому что он как раз умел так сражаться, чтоб противника сильно не калечить, коли не надобно. А вот царевич кулаками махал неумело, потому Ваньке нашему и досталось крепко. Но хоть шляпу не потерял и успел на голову напялить, и то ладно. Был у Ваньки сантимент к шляпам необъяснимый.

— Это я, ваша милость, — так и повинился Ванька-не-дурак. — Встретил я в лесу Ивана-царевича с жар-птицею, он мне про Елену Прекрасную и рассказал. Не верил я, что она из кошки превращается, вот и полез проверить.

— А я защищал королевишну, — догадался Иван-царевич, что такова его роль быть должна.

И приосанился гордо.

— Ведь мне без…

Но Иван-не-дурак наступил царевичу на ногу больно.

— Не время сейчас про любовь великую говорить, — прошипел Ванька царевичу. — Так что отпустите его, ваша милость!

А это уже царю предназначалось.

— Не знаю, — огладил бороду царь Долмат, а потом и пузо, и лысину. — Попадался мне уже Иван-царевич, тоже за кражею. Не верю я ему. И если бы он про Елену Прекрасную тоже соврал, так спалили бы мы Переславль.

Покачал головою Ванька-не-дурак. Должен был он придумать, что тут можно сделать. Не собирался он умирать пока. Да и вообще. Царевича тоже вытащить надо. Самому сподручнее-то выпутаться.

— Зачем вам воевать с Переславлем, ваша милость? Только скандал политический да дело муторное. У вас есть Елена Прекрасная благодаря Ивану-царевичу. Смотрите, какая красавица.

Елену Прекрасную на лавке для наглядности уложили. В тронном зале. А она руки на груди сложила, да знай себе, трупом лежит. Вся стража во главе с царем Долматом умилились.

— Ведь и не ожидали вы такого обмена прекрасного на жар-птицу, правда? А он сам предложил вам. Ошибался, но кто не ошибается? Разве только вы, ваша милость.

Снова почесал пузо царь Долмат. И улыбнулся широко. Понравилась ему лесть. А кто ж не любит ее.

— Будь по-твоему. Развяжите царевича.

— Но… — пробормотал царевич.

— Иди, — шепнул ему Ванька. — Да глупостей не де…

— Я люблю Елену Прекрасную всем сердцем своим и никуда отсюда не уйду! — топнул своим сафьяновым сапожком Иван-царевич, стражников стряхнул с плеч да меч выхватил свой кладенец. И очи горят.