— И этот сбежал от смерти! — недовольно усмехается Генс. — А где вся прислуга? Неужели увел с собой?

— Сомневаюсь. Тут же рудники рядом, скорее всего отогнал туда, вдруг мы не догадаемся обыскать их.

Поэтому снова переход длиной в час, чтобы засветло добраться до рудников. Наши люди взламывают двери местной караулки, там никого, в казарме для охраны тоже и на первом этаже штольни никого нет.

— Где все рабы? — спрашивают меня.

Я внимательно прислушиваюсь к своим ощущениям и где-то ниже вижу слабые нити жизней.

— Они — там. Готовим факелы и спускаемся осторожно, тут могут быть ловушки! — командую я, но сам лезть не собираюсь пока в штольню.

Помню, что погибать под землей мне никак нельзя, Храм может не разобраться с моей произошедшей смертью и снова мое тело не распечатать.

Поэтому гвардейцы вместе с Охотниками обыскивают штольни и довольно быстро находят узников на третьем подземном этаже.

Хозяева уже несколько дней не кормили и так изнеможденных рабов, поэтому они не могут даже подняться наверх, и воины выносят их на найденных для такого дела носилках по одному на белый свет. Кладут между грудами пустой породы и отвалами руды и пытаются привести несчастных в чувство.

Те ничего не видят на свету и только с безумной жаждой пьют воду, не могут никак напиться.

— Да, заперли их несколько дней назад и перестали кормить. Как раз, наверно, когда мы первую Башню начали штурмовать, — докладывает мне Крос.

Я с ним согласен, узнав о появлении нашего большого отряда возле нее, хозяин рудников понял, что рабы ему больше не нужны. Убивать их не стали, просто оставили умирать от голода и жажды, только не рассчитали, что мы появимся здесь так быстро. Еще бы сутки задержки и в живых никого не осталось.

— Охотники среди них есть?

— Нет, наши в плен никогда не сдавались. Хотя бывало, что безнадежно раненых мы оставляли, если выхода не было.

Но узнать в рабах бывших товарищей никто пока не может. Они слов не понимают и смотреть на них очень больно. Спасение пришло, но слишком поздно, эти люди никогда не станут полноценными членами человеческого общества.

Особенно после стольких лет непосильного труда под землей и жестоких наказаний по любому поводу.

— Подняли двадцать пять пленников, тринадцать свое уже отмучились, остальных хорошо бы хоть немного подлечить, — говорит мне Генс через час.

— Сейчас я пройдусь по всем, но серьезное лечение лучше начать около Башни. Людей нужно хотя бы помыть немного, они страшно грязные, — отвечаю я, с содроганием глядя на полубезумные лица бывших гвардейцев и стражников.

Наверно, что и из захваченных гражданских тут тоже кто-то есть, кто в чем-то провинился или оказался лишним в прислуге Башен, но это уже будем узнавать потом.

Пара лошадей у нас с собой имеется, но подвод нет, приходится запрягать их в местные телеги для перевозки обогащенной руды. На них положили кучу срезанных веток и потом осторожно перенесли выживших и мной подлеченных рабов.

— За мертвыми приедем потом, завтра с утра. Заприте их в караулку, — командует Генс.

Вскоре мы спешим к Башне, где нас уже ждет ужин и большой пруд, сделанный когда-то по приказу Торма.

Бывшим рабам выдается по ложке каши и корке хлеба, больше им пока нельзя, не смотря на все просьбы и мольбы уже полусумасшедших людей, доведенных до скотского состояния.

— Можете только пить вволю! — рявкает на них дежурный по ночному караулу. — Утром дадим по две ложки каши!

После чего их отправляют спать под охраной, некоторых приходится привязывать, как это делают в дурдоме. Они куда-то торопятся бежать или ползти, если на ходьбу еще нет сил.

Глядя на этих людей у всех сжимаются кулаки и стоят слезы в глазах.

Про себя я думаю, что хорошо еще, что столько рабов отмучились до нашего прихода. Чтобы мы делали с таким количеством искалеченных умственно и физически людей? Насколько я смогу им помочь своим лечением?

— Ольг! Нужно догнать этих нелюдей и самих запереть в шахте! Чтобы подохли от жажды и голода! — снова обращается ко мне Генс.

Ну, отказать ему и остальным командирам в их справедливом требовании я не могу.

Поэтому после ночного отдыха я строю отряд и спрашиваю желающих отправиться в пустоши вместе с Охотниками, чтобы там выследить беглецов.

— Ваше дело — только выследить. Даже близко к ним не подходите! Чтобы не спугнули с насиженного места! Только выследить и доложить мне! Правда, я здесь не останусь, идем на выручку нашим братьям дальше.

Набралось желающих рискнуть своей жизнь ради мести четыре группы, по два Охотника и четверо гвардейцев в каждой.

Больно уж Генс настаивает на полном уничтожении Магов, чтобы город мог полностью закрыть эту страницу своей кровавой истории. Да, отрапортовать об их полном уничтожении было бы особенно здорово по прибытию в Астор, но пока это слишком хлопотное дело.