Но он предпочёл меня уничтожить.

Снова, как тогда, перед моими глазами закружились далёкие звёзды, вращающиеся во вселенной по всеобъемлющим законам жизни. И тут я понял, что уснул.

А во сне чей-то очень знакомый голос словно продолжал мои мысли, но на какой-то свой лад.

«Тьма — изначальна, свет — лишь искра в бездне пустоты, являющая свой лик на мгновение. Тьма была и пребудет вовеки, а все искры будут удалены с её платья. Но, если так, откуда взялся свет? Кто зажёг ту первую звезду, что дала жизнь всем остальным? Если не было ничего, кроме Тьмы, кто это сделал?»

Иногда мне казалось, что я разговариваю с этим голосом. А иногда, что я сам и есть этот голос. Затем я пытался доказать Хаосу, что мы с ним — родные братья и незачем нам биться.

А потом я проснулся. И понял, что в доме есть кто-то, кроме меня и прислуги. Это чувство было неуловимо, но в тоже время очевидно. Я просто знал, что в доме есть кто-то ещё.

Я умылся, оделся и спустился вниз. Ещё на подходе к лестнице я бросил взгляд на одно-единственное кресло. То самое, что сразу приглянулось трибуналу. Не было никаких сомнений, что это именно он сидит на своём месте и пьёт свой любимый кофе.

— Твоё обучение закончено, — проговорил он, не поднимая головы.

Но я был больше, чем уверен, что даже случись это, я бы снова увидел маску темноты, что скрывала черты его лица.

«Полагаешь, я готов? — чуть было не сорвалось с моего языка, но затем я посчитал это глупым вопросом, потому что, если бы не считал, то не сказал бы. — Всё произойдёт сегодня? — второй вопрос я тоже отмёл, потому что и сам знал это без подтверждений».

Поэтому спросил то, что сам от себя не ожидал.

— Ты мой дед? — я припомнил слова императора о бывшем владельце флигеля.

Трибунал поднял на меня лицо, а плечи его начали содрогаться. Я не сразу понял, что он хохочет.

— Только в какой-то мере, — ответил на это человек, сидящий в кресле и вдруг плавным, но быстрым движением руки сорвал с себя маску.

Это было невероятно, но фигура не только уменьшилась в размерах, но и приобрела явно женские очертания.

— Ты… — я даже указательным пальцем в неё показал, потому что до сих пор не мог понять, что происходит и что за перформанс разворачивается в моей гостиной.

— Я — Нелли, — сказала женщина так, словно это объясняло совершенно всё. — Твоя мама.

— Угу, — кивнул я, усаживаясь напротив. — Если ты подумала, что от этого всё сразу разъяснилось, то смею тебя заверить, ты ошибаешься.

— Это сейчас и неважно, — она развела руками, действительно не собираясь ничего объяснять. — Важен только бал.

— То есть ты уже в курсе всего, что происходит и того, зачем я тут? — в принципе, это и так было ясно, но мне требовалось всё-таки кое-что уточнить, чтобы понимать, на кого можно рассчитывать в дальнейшем. — И что на балу я, скорее всего, встречу своего противника?

Женщина кивнула. А я настойчиво искал в её чертах сходство с тем, что видел по утрам в зеркале. И находил. Это действительно была давным-давно пропавшая мать Руслана Могучего. Но какое отношение она имела к тому, что происходит со мной теперь?

— А пророчество? — я решил отталкиваться хотя бы от каких-нибудь фактов, которые знал о человеке, назвавшимся трибуналом Святояром.

— Извини, пророчество я придумала сама. А что касается имени, это действительно одно из моих имён, — а вот умение читать некоторые из моих мыслей осталось на месте, занимательно. — Совсем скоро ты всё поймёшь.

— Если честно, я хотел бы понимать всё до того, как столкнусь со своим главным противником, — ответил я, пожав плечами.

— Извини, — просто повторила она и протянула мне чашку с кофе. — Собирайся на бал, мы уже опаздываем.

Я глянул на часы и онемел. Время близилось к полудню. Неплохо я помедитировал.

— Да, ситуация, — сказал я с таким серьёзным тоном, что Нелли купилась на это. — Даже не знаю, что делать.

— А что такое? — спросила она, обернувшись ко мне, и тут выяснилось, что мысли-то читать она умела не все. — Что-то случилось?

— Я предполагал всё, что угодно, но то, что на императорский бал меня будет провожать мама, совершенно не могло прийти мне в голову, — улыбнулся я только в самом конце, показывая, что всё это шутка. — Ребята засмеют.

Но она ещё несколько секунд стояла с абсолютно серьёзным видом, переваривая сказанное, после чего всё-таки тоже улыбнулась. А я подумал, что ей очень идёт наряд трибунала, хотя, наверное, на бал она приготовила что-то другое.