— Понимаю, что вам нужно снимать жильё, поэтому пятидесяти тысяч точно не хватит. Вообще я удивлён, что вы не просили денег.

— Пришлось найти подработку, чтобы свести концы с концами.

— Арсений, вы с Родионом и Лизой должны концентрироваться на учёбе, а не работе, за которую вам платят гроши. Надеюсь, ста тысяч каждому будет достаточно, чтобы не отвлекаться на подобную ерунду?

— Вполне!

— А я вот не уверен… — протянул Родион, рассчитывая получить ещё немного денег на карманные расходы.

— Сын, я всё ещё думаю не много ли вам дал. Учти, могу передумать!

После этих слов Владимира Родя замолчал и больше не поднимал тему финансов.

В этот раз нам предстояло ехать втроём в одном купе, но скучать нам пришлось недолго, потому как очень скоро к нам пожаловали Валик Зимин и Яна Дорофеева, а как только поезд добрался до Великого Новгорода, к нашей компании присоединился Кеша Уваров.

Наверно, это было самое лучшее время за долгие месяцы, потому как мы веселились и беззаботно общались, а все проблемы и сложности остались где-то далеко вдалеке от поезда, мчащегося на север по железной дороге.

Как я и ожидал, стоило нам вернуться в академию, учёба свалилась на нас, словно снежный ком. Преподаватели соревновались в объеме материала, которым нам понадобится усвоить, а Платонов гонял по полосе препятствий и заставлял ползти по нескольку десятков метров через сугробы.

— Что-то вы расслабились за время каникул, обросли жирком. Не помешает позаниматься, чтобы сбросить лишний вес и вернуть мышцы в тонус.

Расчистка территории академии от снега полностью легла на наши плечи, поэтому каждый снегопад мы встречали с жалобным стоном.

Через неделю после начала второго семестра Гронский выкроил немного времени на разговор со мной. Не знаю за что я удостоился такого внимания, но подозреваю, что ректор решил пообщаться со всеми униками.

— Как успехи, Арсений?

— Стараюсь, Борис Ефимович.

— Сколько раз можешь вернуться обратно?

— Не больше трёх раз. И то, если до этого не использовал талант.

— Похвально. А что с продолжительностью перехода? — поинтересовался ректор.

— Минута и пятьдесят семь секунд.

— А вот это уже паршивый результат.

— Я и так все каникулы тренировался, что только не делал, чтобы продвинуться дальше, но у меня получилось улучшить результат лишь на полминуты. Кстати, заметил, что при сильном эмоциональном всплеске у меня улучшается результат.

Гронский молча выслушал меня до конца и понимающе покачал головой.

— Ты хорошо поработал, но этого мало, понимаешь? В жизни часто могут встречаться ситуации, когда даже две минуты времени не смогут изменить положение в твою пользу. Я хочу, чтобы ты тренировался тщательнее и использовал эмоции для достижения результата.

— Но где их взять? Если постоянно ходить по краю, недолго надорваться и загреметь к целителям.

— Развеяться тебе нужно, Арсений и делать упор на приятные эмоции, тогда не надорвёшься. Вот что, тебе нужны дополнительные занятия. Мне нужно будет уехать в Москву на пару дней, поэтому с тобой позанимается Ирина Валерьевна. Договорись с ней о времени занятий, а я её предупрежу.

Родион заметил, что мы разговаривали с Гронским, и решил поинтересоваться о деталях беседы. Когда парень узнал, о решении ректора, чуть не сгорел от зависти.

— Дополнительные занятия у Кошельниковой? — парень закатил глаза, услышав эту новость. — Сибирский лосось! Почему я не уник? Я бы что угодно отдал хоть за одно дополнительное занятие с Ириной Валерьевной.

— Слушай, что ты так прицепился к ней? Как будто вокруг нет других девушек.

— Нет, ты не понимаешь, Сень, она особенная! Само воплощение красоты и женственности. Эх, был бы я на пару-тройку лет постарше, да с лишней парой миллионов в кармане…

— Думаешь, такую женщину легко купить?

— Нет, но с деньгами проще добиться расположения, чем таскать лютики с полей. Да, Сень, завидую тебе по-доброму. Но если ты не захочешь, или тебя придётся подменить…

— Ой, да отстань уже! — отмахнулся от Серафимова и направился в гостиную.

Подходящее время для дополнительного занятия нашлось на следующий день после пар. Кошельникова выбрала для занятий аудиторию на втором этаже в правом крыле учебного корпуса. Остановившись возле двери, я набрал в грудь воздуха и постучал:

— Ирина Валерьевна, разрешите?