— Краснов, не стой на месте, замерзнешь! Упал отжался двадцать раз.

— Где твоя каска, солдат? Ты убит, так что ползи на кладбище. Где, где… вон до того леса ползком. Вперед!

— Смотри туда же куда направлен ствол твоей винтовки. Что ты на соседа своего смотришь?!

— Это разве укол? Коли штыком! Вот так, еще раз коли, чтобы уже не встал!

Унтер. Слово, что передает саму суть имперской армии. Разве благородные офицеры готовят чудо богатырей? Нет. Простой унтер, который сам прошел тяжелую школу войны. А мои штурмовики были лучшими из лучших, так что у бывших заключенных шансы выжить даже выше, чем у остальных.

Несколько постоянно сопровождающих меня офицеров штаба сначала не понимали почему в присутствии столь высоких гостей никто не только не прекращает тренировки, но и не пытается навести лоск. Правда вскоре и сами стали получать удовольствие от зычных криков унтеров. К сожалению, в этот мир попал я из самого ада и для меня показуха непереносима до зубовного скрежета.

Было интересно наблюдать, как Юсупов общается с Распутиным. Последнему не понять, что в другой жизни Феликс его убийца, который свято верил до самого конца жизни в святость своего поступка. К Феликсу есть вопросы по его англофильству и частым визитам в посольство Великобритании, но пока это просто дань моды у значительной части аристократии, чем реальный шпионаж или предательство родины. Главный вопрос ради чего ему это? У него есть все! Впрочем, Дмитрий в чье тело я попал, из-за недовольства политикой императора, влиянием Распутина на императрицу и отказом в свадьбе с Ольгой тоже принял участие в убийстве.

С момента прибытия во Львов я держался на расстояние от всех своих знакомых. Никого не выделяя. Феликсу еще служить и служить. Неизвестно, как сложится моя судьба. Она порой часто преподносит сюрпризы и в очередной раз повернулась к нам задом. Немцы в последние дни «перли дуром» и заткнуть образовавшийся прорыв кроме нашего Добровольческого корпуса больше было некому.

В штабной палатке собрались все командиры Добровольческого корпуса. Золотая молодежь Петрограда, осужденные офицеры и пойманные за руку интенданты. Сборная солянка, что должна остановить немецкие войска.

— Сегодня мы выдвигаемся на позиции, где корпусу предстоит принять первый бой. Враг хочет прорвать оборону Перемышля и выйти к Львову, чего нельзя ни в коем случае допустить. Мы еще не закончили подготовку новой линии укреплений, поэтому любой ценой надо задержать германские войска.

— Мы не готовы к интенсивному бою, ваше императорское высочество, — высказался штабс-капитан, которого поймали в ресторане.

— Никто не ждет от вас невозможного. Только держать оборону до прихода армии Брусилова.

— Многих это не успокоит. Политические постоянно бузят и только ваш приказ останавливает нас от расстрела большинства. А если они направят оружие против нас? — мрачный подполковник, которого доставили с гауптвахты впервые при мне заговорил.

— У вас есть штатный револьвер. Используйте его по назначению!

— Генералы будут сидеть в городе, когда нам умирать. Разве это справедливо? — вскинулся один из курсантов.

— С вами буду я. Этого достаточно, Прохоров?

Молчание знак согласия.

— Хватит разговоров! Отправляйтесь к вашим подчиненным. Да, пока не забыл. Захватите с собой побольше патронов и воды. Пригодится.

— Но мы пройдем опасный путь через туман…

Напевая песню из своей молодости, я обходил позиции занятые Добровольческим корпусом и проверял общую готовность к отражению наступления германцев. С утра на землю опустился густой туман и лучшего времени для начала атаки не придумаешь, поэтому все солдаты корпуса знали, что ждать осталось недолго. Нервный смех, попытки скрыть страх за отвлеченными разговорами и фатализм в глазах части бывших заключенных. Тяжело в первом бою, да и унтера не все были из ветеранов.

Окопы, подготовленные для нас гражданской администрацией, заставили скривиться, как будто съел кислый лимон. Высотой максимум по пояс, а местами и меньше, без дополнительных укрытий и защиты от обстрелов, огневые точки для пулеметов не предусмотрены и… еще много пунктов. Поэтому солдатам на месте пришлось доделывать укрепления и попутно материть халатность гражданских строителей.

— Ваше императорское высочество, вверенный мне личный состав готов к отражению атаки неприятеля. Командир третьего взвода Прохоров, — поправляя полевую форму поднялся из окопа «золотой» командир.

В Добровольческом корпусе не было званий, поэтому офицерам из штрафников было непривычно такое положение вещей. Зато часть унтеров из тех, кто был собран «с миру по нитке» быстро оценили нововведение и решительно одобряли такой порядок вещей, от чего даже бывшие политические заключенные зашевелились. Для большой армии практика командир-боец неудобно, но в рамках разношерстного корпуса вызовет меньше возмущения. Тем более, в случае успеха я планировал продолжить эксперимент.

— Как настроение, Прохоров?