Фамильный дом семьи Рудковских был самым обычным пригородным коттеджем. Большим, конечно, для того, чтобы без проблем вместить всю семью, но никак не особняком, как я подумал первоначально.

Старые, облезлые стены давно просили ремонта. Сбитая ветром железная ограда, которая обозначала участок, тоже… давно мечтала о том, чтобы к ней приложили руки, что, собственно говоря, многое говорило о владельцах.

Единственной трудностью, которая была при проходе на территорию магов, это отсутствие звонка. Мне пришлось перемахнуть через ограду (благо она не была проблемой даже для ребёнка), и, поправив костюм, двинуться дальше.

В мутных окнах еле-еле различался свет. Но он был, а значит, у меня был большой шанс застать кого-то из аристократов дома.

У входной двери не стал лезть на рожон и выбивать дверь, не увидев звонка. Ухватился за кольцо, торчащее у «быка» в двери из носа, и три раза сильно ударил. Переборщил…

Дверь затрещала, но не развалилась, хотя всё указывало на то, что она вот-вот обратится в труху.

— Кого там ещё притащило? — раздался старческий голос почти сразу, как я сделал шаг назад после «звонка». — А? Саша, это ты так поздно?

— Я не Саша, — тут же отреагировал я, повышая голос, чтобы старик меня услышал. — Я Ярослав.

— Не знаю таких, — голос стал чуть тише, и, как мне показалось, его обладатель ушёл вглубь дома.

Но я ошибся.

Дверь открылась, и на порог вышел старик весьма высокого роста и, я бы даже сказал, в превосходной, особенно для его возраста, форме. Подтянутый, седой, но гордый. Типичный маг.

— Кто ты? — сухо поинтересовался он. — Зачем пришёл в мой дом?

— Наёмник, — коротко ответил я, протягивая карточку старику.

Тот не сразу за неё ухватился. Разглядывал меня, словно испытывая терпение. А я же разглядывал его в ответ.

Сердце старое, магия слабая, на ногах еле-еле стоит и лишь сейчас пытается показать себя сильным. Но лицо… по нему было видно, что человек весьма спокойный и даже рассудительный. Многочисленные морщинки хорошо сигнализировали такие моменты, как, собственно, и его поведение.

Может, не повезло с детьми, и он бы стал кем-то поистине интересным. А может, этот старик такой же, как и его дети, просто играет на публику более умело.

— По какому делу, наёмник? — спросил он, спустя минуту. — Я правил не нарушаю, Кодекс не нарушаю, заправляю артефакты самостоятельно.

— Я не выполняю функцию проверки вашей деятельности, — сухо ответил я. — И меня это не интересует. Меня интересует ваш внук.

— Коля? — воскликнул старик. — Что этот обормот успел натворить, чтобы за ним послали наёмника?

Но вместо комментариев я попросил разрешения зайти. Старик был не против. Пригласил без особых препонов и повёл меня в гостиную, которая выглядела куда лучше, чем внешность дома.

Усевшись на большой, но поеденный временем и потёртый, кожаный диван, я первым делом оглянулся. А затем и поинтересовался.

— Нескромный вопрос могу задать?

— Задавай, — улыбнулся старик, махнув рукой. — Дай угадаю, почему вход с улицы сразу в гостиную, а не в коридор?

— Именно.

Мужчина потянулся, расправил плечи, а затем сгорбился. По-старчески. Это было показателем того, что он не боится показать при мне слабину, а значит, не боится меня.

— Меня зовут Аркадий Валерьевич, — представился он. — Забыл представиться, видимо.

— Приятно, — кивнул я, не став представляться полностью, а моё имя он теперь и так знал. — Аркадий Валерьевич, вы знаете, где сейчас находится ваш внук?

— Нет, — пожал плечами старик и тут же после небольшой паузы предложил кофе.

Отказываться я не стал. Но и одного в гостиной старик оставить меня не решился. Позвал с собой на кухню, которая была слишком уж старой, будто здесь не проводили ремонт лет тридцать. Я даже на миг засомневался, что это дом старика, но затем всё встало на свои места.

Аркадий Валерьевич поставил на газовую плиту турку, налил в неё воду, засыпал порошка и, включив газ, щёлкнул пальцами. Появилась искра, которая и зажгла конфорку.

— Ты не удивляйся, что дом слишком бедно выглядит. Кроме меня и Коли здесь никто не живёт.

— А ваши сыновья?

— Один сидит в человеческой тюрьме, как бы смешно это ни выглядело для носителя, двое… — он тяжело выдохнул. — Давным-давно пропали. Я даже не знаю, живы ли они или нет.

— А как это объясняет то, что дом еле-еле дышит?