Об этом я не стал говорить никому. Лена, кажется, вообще забыла про этот факт, но я всё же решил обговорить с ней этот момент, но наедине, когда она вымывала ладони от побелки.

Первым делом я просто обнял её и поцеловал в шею, а затем уже и прошептал:

— Они не должны знать, что я могу питаться твоим артефактом. Никто этого знать не должен. Хорошо?

— Не держи меня за дуру, Яр, — ответила она, серьёзно посмотрев на меня. — Я прекрасно понимаю, что ты слишком странный носитель. И несмотря на то, что Кактус — часть твоего симбионта, а твоя лучшая подруга — девиант, над которой опять ставили эксперименты, я буду молчать. Просто доверься мне, как я доверилась тебе, — на этих словах Лена нежно провела рукой по моей щеке.

— Спасибо, — вяло улыбнулся я и вернулся на кухню, где пожелал всем спокойной ночи.

Я не видел сна. Точнее, я не помнил его после пробуждения. Но проснуться в холодном поту от странного желания было настолько же странным, как и всё происходящее в моей жизни последнее время.

Рука в полной темноте коснулась голой спины моей девушки, которая издала урчащий звук, затем ногой спихнул кота, который, разочарованный таким обращением, зашкрябался в дверь, чтобы я его выпустил.

Встал, потянулся и понял, со мной творится что-то странное. Тело было ватным, чего не могло быть в принципе. Я носитель, я не болею! Но, тем не менее лоб явно был горячее сковороды.

Выпустил кота и пошёл в ванную, где умылся, но результат был нулевым. Посмотрел на Аню, которая мирно спала, а затем на её сердце, которое размеренно билось. Не показывая какой-либо нестабильности.

И…

Стоило мне подумать о её силе и о том, что я знаю, откуда она появилась, что-то заурчало внутри. И это был не желудок.

Я знал, что в моей комнате зарыта в вещах небольшая коробка, в которой была маленькая такая пробирка с мутноватой, оранжевой жидкостью. Концентрат дикого? Или что-то другое? Понимал лишь главное — это вещество сделает меня сильнее.

И именно желание стать сильнее, как это было с чёрным концентратом симбионта, настолько сильно тянуло меня. В прошлый раз, хоть и случайно, но я принял внутрь организма это вещество. И оно также манило меня. Тянуло, просило испить и почувствовать что-то новое…

— Твою же… — пробурчал сам себе под нос, на цыпочках подходя к шкафу, где и замер, обдумывая всё.

Боясь разбудить Лену, я делал всё максимально медленно и тихо, прекрасно понимая, насколько старая мебель в моём доме. На всякий случай повторно перепроверил дверь. Что она была плотно закрыта, и что никакой пушистый ворчун ко мне не зайдёт, и вернулся к дверце шкафа.

Заветная жидкость оказалась на своём месте. Коробка не была кем-либо вскрыта, и стоило моим пальцам коснуться хрупкого стекла, как внутри всё встрепенулось.

Сейчас, глядя на маленькую пробку, которую достать не составляло труда, я вспоминал слова Жожобы, который спрашивал, хватило ли у меня ума не пробовать её, а также то, что произошло с Аней.

Она стала сильнее, определённо. Она вырвалась из влияния Альфы, который, видимо, имел какие-то телепатические способности, о которых никто не знал и которые никто не понимал.

Что же я выберу? Силу или слова сильного мутанта? Сильнейшего мутанта…

А если, он специально посеял в моём разуме семя сомнений? Может, он понимает, что я стану ещё сильнее и он боится этого?

Желание оказалось сильнее догадок. Да и догадки в целом, сводили моё мнение к тому, что Жожоба специально так сказал. Он боится. Явно боится!

Что может бояться существо, которое почти обрело бессмертие и стало на одном уровне с так называемыми богами? Верно, смерти. Потерю власти, силы, опыта. Потерю всего и вся.

Пробка вылетела с характерным звуком. Лена перевернулась во сне, а я напрягся. Словно в данный момент попал в своё детство. Где втихаря выискивал конфеты ночью на кухне, чтобы родители не наругали…

Жидкость ничем не пахла, но как мне показалось, когда я открыл её, она стала ярче.

Из-за кислорода? Ну… она стала ярче, из-за того, что была в вакууме, а сейчас получила кислород?

О чём я вообще думаю?

Поймал себя на том, что пытаюсь отсрочить то, что собирался сделать. Но… желание, которое начало кричать в мозгу, было слишком сильным. Слишком…

Когда я осушил стеклянный сосуд одним махом, «желание», которое кричало, как оказалось, имело голос моего симбионта. Просто осознал я это не сразу.