До начала поединка первых полуфиналистов оставались секунды. Большая часть толпы ставила на дикого, когда я поставил свой артефакт против артефакта мага, который так же поставил на перевёртыша.

— Уверен? — хитро улыбнулся Бурдин, протягивая и показывая мне ярко-оранжевый шар на цепочке. — Девиант слабоват, даже для такого мусора, как перевёртыш.

— Но-но-но! — тут же воскликнул Владимир Петрович. — Жень, я же не называю тебя надменной выскочкой с наманикюренными ногтями!

За реакцией мага можно было смотреть бесконечно. Оскорбился, нахохлился и возмутился. Три этапа принятия издёвки над собой и всё это за короткий промежуток времени.

— А ты попробуй, — оскалился он, но бой был начат.

Всем вниманием наша троица обратилась к клетке, где началась полноценная заваруха. Девианта объявили мутантом, и я это прекрасно слышал. Только вот ему это никак не мешало пользоваться своей силой.

Телепат, очевидно, предсказывал каждый удар дикого, а сам же наносил хлёсткие удары кулаками, то выбивая дурь из дикого, то зубы. И даже несмотря на то, что у него не было никакого вооружения, как, например, у меня, он явно доминировал над своим противником. И толпе это очень не нравилось.

За минуту, которую девиант провёл в клетке, от дикого почти ничего не осталось. Нет, не в плане, что тот его убивал, нет. Он выматывал его, и я профессиональным взглядом понял стиль боя бойца.

— Боксёр, — улыбнулся я. — Такому наплевать на то, сколько когтей и зубов у противника. Так что, — повернулся к Бурдину, — прощайтесь со своим артефактом.

— Не так быстро, Ярослав, — ответил на это Бурдин, кивая в сторону клетки, где… произошла драма. Подобие тигра, в попытке выбраться из-под боксёра, который почему-то решил сменить стойку на борьбу, вцепился тому зубами в глотку. А затем просто со всей силы сжал челюсть.

Брызги красной жидкости были такими сильными, что сначала и не было понятно, выжил носитель или нет. Но когда перевёртыш мотнул головой, а тело «боксёра» улетело в другой конец арены, толпа ахнула от «драмы».

— Черт, — пробурчали одновременно я и Владимир Петрович.

— Как показывает практика, — довольный исходом Бурдин, не мог не мозолить глаза своей улыбкой, — я всегда оказываюсь прав.

Протягивая артефакт магу, я постарался не смотреть ему в глаза, чтобы у меня не появилось излишнего желания дать ему по морде. Маг, за что ему отдельное спасибо, соизволил не ляпнуть что-либо лишнее. И преспокойно рассматривая артефакт, он вдруг заявил:

— А ты что, никогда им не питался?

Я и Владимир Петрович одновременно повернулись к Бурдину.

— Не, просто боевые артефакты не заправляются, это расходный материал убийственной мощности…

Когда рука Евгения Михайловича соскользнула с цепочки, за которую он держался, к кристаллу, его дёрнуло так, словно током ударило. Чего… к слову, быть не должно.

— Ненормальная какая-то вещица, — удивился маг, но трогать кристалл не перестал.

Его хватило ненадолго. Он раз двадцать пытался коснуться граней артефакта, но из раза в раз, как мне показалось, разряд был всё сильнее и сильнее. Наконец он просто положил его на край балкона и заявил:

— Ставлю его на следующий поединок.

— Мне нечего ставить, — развёл руками я. — Увы, это единственная дорогая вещь, которая у меня есть.

Судя по недовольному взгляду Бурдина, ответ его не устраивал, но ставку вместо меня предложил Жожоба. Поставив… меня. То есть, мою службу.

И не совсем поставил, а позволил мне сделать это, так как я теперь наёмник в его «группе».

Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. И на следующую пару, которую я опять же, не успел рассмотреть, Евгений Михайлович поставил на дикого.

В роли дикого была когда-то женщина. С формами, как говорится, но с лицом ведьмы. Её длинные когти, скорее всего, как и мои, могли разрезать тонкий металл. Но не это было в ней изюминкой, а хвост с острым шипом на конце.

Такой тип дикого я уже видел. «Спутница по жизни» Вадима, которую пришлось убить в стенах университета.

— Ставлю на дикого, опять, — улыбнулся маг. — Увы, тебе остаётся только девиант.

Когда я увидел девианта, то и сам понял выбор Бурдина. И… пожалуй, я бы тоже поставил на дикого.

В арену вышел уже знакомый мне девиант с длинными волосами и белоснежным лицом. Альберт… или же — Альфа, как он сам себя любил называть, собственной персоной.

— Какого чёрта? — это было единственным, что я позволил себе сказать.

Степень моего удивления, пожалуй, вышла за пределы нормы, а всё потому, что я взглянул на его сердце. Оно было в разы сильнее, чем до момента нашей встречи, словно он…

— Он находится под концентратом, верно? — я повернулся к Владимиру Петровичу, на что тот молчаливо кивнул. — И сейчас он получил…