Это была точка кипения. Я только хотел было сказать, что если он отдаст Машу замуж за меня, я настругаю ему столько детишек, что дедушка поседеет их всех воспитывать. Но маг сам сделал первый ход.

На его руках зародился огонь, который я даже сбивать не стал. Ещё наглее улыбнулся и кивком в сторону окна, так скажем, пригласил его пойти за собой. Но дождался непосредственно удара.

Я видел, как огонёк срывается с его пальцев и стремится ко мне, а сам навык погасил уже непосредственно перед тем, как он должен был коснуться моей одежды.

— Слабак, — заявил я. — Пойдём, покажешь, на что ты способен, а то своими искорками можешь только детей пугать.

Виктор Сергеевич был вне себя от ярости. Он резко встал с дивана, открыл было рот, чтобы разразиться целой тирадой, но я подбросил ещё одно полено в огонь.

— Что, слабо? Эх, а столько пафоса было… сильный маг огня… так, зажигалка и не больше.

В следующий миг я рывком слетел с дивана. И на том месте, где я сидел, был прожжён диван. Да так, что сквозь него можно было увидеть обугленную стену. И в следующую секунду прыжком преодолел расстояние до окна, где ещё раз ляпнул: «Слабак», и прыгнул, разбивая стекло.

Маг выпрыгнул со второго этажа вслед за мной. Легко коснулся снега, не проваливаясь в него, и тут же выпустил в меня очередь огня.

На самом деле он был силён, даже очень. И энергия, которую он выплёскивал без артефакта, что висел на шее, была яркой и мощной. Если бы не навык жнеца, который я использовал мыслью каждый раз, как ко мне приближался очередной огненный шар, он бы точно меня спалил.

Я обрезал нити его магии на выходе с его рук и на подходе ко мне. А там уже без труда уворачивался. Понимать бы ещё, когда я могу перегнуть палку и ударить его… а то эта беготня меня начинала утомлять.

Может, мне не нужно пользоваться навыком жнеца, чтобы понять?

Ай, плевать!

Догонялки с сильнейшим магом огня были нескучными. Маг выплёскивал один шар за другим, чередуя это всё волнами алого огня. А иногда и целыми стенами, которые перекрывали мне дорогу.

Дважды за пять минут я был на волоске от обгоревшего лица, и ещё трижды — от подогрева моей пятой точки. Но постоянно перемещаясь, я не давал ему сосредоточиться, а когда пошёл на откровенную наглость, собирая снег и начиная закидывать Лосева комками, тот рассвирепел окончательно.

Не было шаров, волн и стен, было нечто огромное и великое. Виктор Сергеевич поднял руки вверх, а затем резко опустил их на уровень своей шеи, срывая с неё артефакт. В следующий миг за его спиной разрослось пламя, которое начало приобретать форму. И спустя секунду, за его спиной встал дракон из огня.

И что было самым печальным, этот дракон никак не реагировал на мою способность отменить магию, это было что-то другое. Хоть я и мысленно его резал, и даже руками махал во все стороны, чтобы подловить.

Без лишних слов и отступлений Лосев просто указал на меня пальцем, и это существо ринулось в мою сторону, оставляя за собой сухую и обожжённую траву. Ибо своей температурой он моментально всё растапливал.

Я же коснулся своего артефакта и, вытянув руку вперёд, побежал на Лосева, понимая, что мне придётся пройти через дракона. Что, собственно говоря, я и сделал. Впитывая силу артефакта, я жнецом разрезал пространство перед собой, создавая проход в этом самом драконе.

Впоследствии чего мне обожгло лицо, я спалил себе все волосы в носу и на голове. Но, в итоге, моя рука сжала глотку этого мага. И я начал пить его. Глядя ему в глаза, я съедал его симбионта, пытаясь остановиться. Но что-то внутри меня… не что-то, а кое-кто, не желал остановки.

Симбионт внутри меня ликовал от такой великой еды, ведь таких магов она ещё не ела.

— Ярослав, хватит! — раздался голос Лаане из окна, с которого я спрыгнул. — Ты уже доказал ему, что такой мутант, как ты, ему неровня!

Слово «мутант» было ключевым. В данный момент я мог показать, что я совсем не мутант, а кое-что более смертоносное и более опасное.

Отпустил Лосева, тот, упал на снег и больше не шевелился. Из особняка тут же посыпались другие «родственнички», закрывая собой главу рода.

— Всем спасибо, все свободны, — вяло улыбнулся я и на слегка пружинистых ногах пошёл к воротам.

Лаане почти тут же прыгнул и оказался рядом. И единственное, что он смог мне сказать, это было не: «Ты молодец», «Ты силен!», «Так ему и надо», а…

— Это был перебор, Ярослав, — сухо сообщил он. — Ты нажил себе кровного врага тем, что решил переборщить. Ты оскорбил его и унизил. На глазах его детей. Такое не прощают.

Насчёт того, что я переборщил, я прекрасно понимал и сам. Но почему-то даже Кактус решил мне озвучить это и не умолкал в моей голове всю дорогу, несмотря на выставленный ментальный блок. Скорее всего, этому было объяснение — его говорливости и полном игнорировании ограничителя.