— Так останься! — новый приказ. Встал. Что-то взял в маленьком шкафчике. Прохладная жидкость потекла по ее ягодицам. Сергей целовал ее плечи и затылок. Все так же пальцем лаская ее узкие щелочки. И теперь она начала дышать чаще, понимая, что ее ждет нечто новое и неизведанное.

— Я не хочу! — в своих путах-полотенце она не могла двигать руками. Ее бедра теперь плотно прижаты к кровати и к телу мужчины. Он склонился, обжигая дыханием ее шею.

— Тихо, моя девочка. Ты поймешь, что ничего не знала раньше. — головка члена уперлась в узкий проход. Он начал медленно проникать внутрь. Скользкая жидкость позволяла сделать это вполне легко. — Да! О, да! — он сам задышал слишком часто. Казалось сердце готово остановиться от неимоверных ощущений. С этой девочкой даже такой привычный для него акт превратилась в новый аттракцион.

Он почти полностью вошел в нее и остановился. Слезинка скатилась по щеке Элины. Нет. Не из-за боли. От переизбытка эмоций и ощущений. Все ее тело медленно и верно подчинялось рукам и телу этого мужчины. Он играл ею. Он подчинял. И пользовался тем, что на много опытнее.

— Скажи, что ты чувствуешь.

— Хочу умереть.

Рукой он прошелся по ее влажному животу. Пальцы нырнули ниже. Поиграли с мягкой кожей. Он умело надавил на клитор. И оргазм накрыл Элину, как волна. С головой. В это же время начал двигаться в ее заднем проходе. Аккуратно шлепнул по попе. Скинул полотенце. Приподнял ее так, чтобы спиной прижать к себе. Обхватил полушария грудей и сдавил сильнее.

— Ну что моя милая, вперед к звездам. — он трахал ее самозабвенно и жарко. Ласкал и доводил до потери контроля. Она словно теряла почву под ногами и поднималась в неведомую даль. Он знал как довести ее до оргазма. И не просто до яркой вспышки. До отключения сознания. До пьянящей эйфории.

А вечером, когда Сергей снова исчез на свою таинственную очередную встречу. Элина нарядилась и упорхнула из отеля. Ни одна самая строгая охрана не смогла бы ее удержать. Навыки скалолазания никто не отменял. Легкая, неуловимая. Она все еще могла дышать. А для этого ей нужна свобода.

Кеды, яркие чулки с рисунком. Пышная юбка и короткий топ. Волосы заплетены в косы. Не яркий макияж. Лишь губы. Малиново-клубничные. Выглядела Элина как дерзкий, но счастливый подросток. Вдоль Сены по всему Парижу идут бесчисленные набережные. На одних сидят и рисуют художники, а на других устраивают пикники парижане. Она пила вино и ела мороженное. Пританцовывала с городскими танцорами. А на одной из площадок задержалась дольше, чтобы исполнить одну из любимых своих песен. Маленькие узкие улочки, кафе, бары и веселая атмосфера.

Елисейские поля — Улица шириной 71 метр известна своей буржуазностью и стилем. Дорогие магазины, кинотеатры и изысканные рестораны. Парковые зоны. Фонтанчики. Триумфальная арка. И конечно же Эйфелева башня.

Она сидела на каменных ступенях, спускающихся прямо к воде. Уже стемнело. Но не было ни страшно, ни холодно. Наоборот. Волнительно. У нее нет телефона. Нет ничего, кроме денег, которые она стащила у своего мужа. Усталость от долгой прогулки. От общения с веселыми людьми. Покой на душе. И слезы в глазах.

Дюймовочка. Как же она любит сказки. И сейчас, проживая свою жизнь, так многое в них становится понятно. Когда-то в ее жизни был Тотошка. Затем железный дровосек. А теперь тот самый слепой крот. Тобольский затянул ее в свою темную пещерную жизнь. Где нет места танцам на улице. Песням в подворотне. Нет места открытой радости. И скоро она окажется на больничной койке. И даже нет гарантии, что сможет после этого ходить. О ребенке он больше ничего не говорил.

Сейчас Элина на самом деле боялась и не доверяла. Он получил то, чего хотел. И кто знает, ищет ли он ее сейчас. Будет ли ее жизнь продолжаться. У нее нет документов. Нет ничего, чтобы сказать, что она самостоятельная личность. Она потерялась. И в какой-то миг поверила.

Но радость от прогулки по Парижу улетучивается. И снова остается лишь темная, холодная пещера. И полная неизвестность будущего. Возможно, Тобольский умело манипулирует ею. Так же, как он ловко проворачивает миллионные сделки, и сокрушительные махинации. Он, как язва, пожирает каждого, кто мешается на его пути. И до сих пор остается вопросом — почему он так и не стер с лица земли ни одного из Соболевых. Ведь они все словно палки в колесах его огромного механизма.

Дима. Темные порочные глаза, прожигающие насквозь одним взглядом. Кривая ухмылка на красивых губах. Жар его тела. И бешеная энергетика от близости. Таксофоны на улицах Парижа это реальность. И Элина воспользовалась этой реальностью. Не родителям, которые точно волновались, но не смогли бы ее выслушать. Не сестре. Не Саульской, которая ждет новостей. Ни чей голос она не хотела слышать здесь, в мире ее новой жизни. Его номер она помнила наизусть. Из-за него она все еще сомневается. Лишь Дима все еще держит ее.

— Да, Соболев слушает. — она прижала ладонь ко рту. Нет. Ничего не забыто. Ничего не закончено. И нет ничего хоть немного похожего к Сергею, как с Димой. — Элли. — он произнес ее имя, словно выдохнул. А в ее груди закончился воздух. И пустота сжигала остатки сил. — Элли, не молчи. Скажи, что с тобой все хорошо.

Дима. Димочка. Она шептала имя, но звуков не было. Перехватило горло.

— Мы скоро встретимся. — он знал, что это те самые слова, которые она хотела услышать. Он отпустил ее, чтобы связать их еще сильнее. Он отпустил ее, чтобы она поверила в их связь! Занудные гудки оборвали звук его голоса. А рядом стоял охранник Тобольского.