— Когда-нибудь ты расскажешь мне свои секреты, демон?

— Возможно. Когда-нибудь.

— Но не сегодня, — говорю я негромко, но убежденно. — Всего один маленький секрет? Пожалуйста.

Он наклоняет голову, слегка касаясь носом кожи на моей скуле.

— Мне не снятся сны. Никогда. Даже в детстве я засыпал и просыпался утром, и только чернота и пустота заполняли промежуток между ними. До недавнего времени я верил, что сны — это просто выдумка.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику.

— Но больше нет?

— Больше нет, — хрипит он. — Знаешь, о чем мои сны, тигренок?

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки и качаю головой. Звонок телефона поблизости проникает в туманную дымку, в которой я нахожусь. Мой демон берет меня за запястье и поднимает руку.

— Мои сны о тебе, тигренок. — шепчет ор, прежде чем мимолетно целует кончики моих пальцев. — Но каждый мой сон прерывается звонком будильника.

Он отпускает мою руку, и тут же тепло у меня за спиной исчезает. Я оборачиваюсь и вижу, что он стоит в двух шагах от меня, его взгляд прикован к моему, даже когда он прижимает телефон к уху.

— Я уже еду, — пробурчал он в свое устройство, а затем убрал его, не сводя с меня глаз ни на мгновение.

Вокруг нас и между нами проходят люди, спешащие проверить других торговцев, их разноцветные одежды мелькают перед глазами, каждые несколько секунд заслоняя вид на черную форму моего демона. Красный. Желтый. Черный. Белый. Снова черный.

— Когда мы снова увидимся? — спрашиваю я.

Синий. Черный.

— Скоро, — отвечает он.

Розовый. Оранжевый. Черный.

— В пятницу вечером я иду в клуб с друзьями. Не самое безопасное место в городе.

Белый. Желтый.

Толпа на мгновение рассеивается, позволяя мне снова увидеть его.

Его губы изгибаются в легкой улыбке.

— Я буду там.

Семья из четырех человек останавливается между нами, снова заслоняя моего демона. Я делаю шаг влево, оглядываясь по сторонам. Зеленый. Красный. Фиолетовый. Коричневый. Но нет черного. Черного нигде не видно.

ГЛАВА 14

19 лет назад

База подразделения Z.E.R.O.

(Кай — 16 лет)

Бумаги шуршат в моих руках, когда я переворачиваю их, изучая беспорядочный почерк. Вчера Крюгер отправил меня на обследование к психиатру-резиденту подразделения. Это не имело никакого отношения к моему самочувствию. Ему просто нужно было знать, справлюсь ли я с нагрузками, прежде чем отправлять меня в поле, и хватит ли у меня ума, чтобы адаптироваться, если возникнет что-то непредвиденное. Судя по всему, я прошел обследование на отлично.

Сегодня вечером я вломился в кабинет психолога и забрал свое досье, но толку от этого никакого, поскольку я ни черта не умею читать. Я засунул бумаги в боковой карман своих тактических штанов и направился в оружейную. Один из охранников постоянно находится здесь.

Я нахожу мужчину, развалившегося на стуле и храпящего. Я бью его по лицу, а затем прижимаю кончик ножа прямо под его адамовым яблоком.

— Прочти мне это. — Я бросаю сложенные бумаги ему на колени.

Мужчина растерянно смотрит на меня, а затем начинает читать. В основном это все та же старая добрая психиатрическая чепуха: глубокое психическое оцепенение в результате травмирующих событий детства, в том числе брошенности, что привело к проявлениям крайней ярости, связанной с многочисленными эпизодами насилия, включающими борьбу за самосохранение.

— Полное отсутствие эмпатии или заботы о других. Неспособность устанавливать связи с кем-либо из окружающих. Единственное исключение — старший офицер субъекта, Леннокс Крюгер. Однако степень эмоциональной привязанности субъекта не поддается оценке из-за его постоянного нежелания сотрудничать, — читает охранник. — В целом, результаты оценки соответствуют ожиданиям, учитывая биографию испытуемого и текущие стрессовые факторы программы.

— Продолжай. — Я рявкаю.

— Умственные и физические способности выше среднего. Объект признан годным к службе, способным справляться с заданиями. Ожидается, что он будет безотказно выполнять требуемые задания.

Мужчина прекращает читать и смотрит на меня.

Я вкладываю больше силы в свой клинок.

— Что-нибудь еще?

— Тут ещё записка, — задыхается он.

— Читай.

Охранник сглатывает, прежде чем продолжить.

— В заключение хочу сказать, что маловероятно, что испытуемый когда-либо сможет сформировать глубоко укоренившиеся личные отношения любого рода. Однако если это произойдет, нельзя игнорировать историю наблюдаемого поведения — от полного спокойствия до контролируемой ярости. Субъект представляет собой чрезвычайный риск ответственности, и его непредсказуемость может привести к нежелательным ситуациям, вплоть до потенциального случая (случаев) самовольного оставления. Регулярные дисциплинарные меры могут не дать никакого эффекта. При подозрении в грубом нарушении служебных обязанностей рекомендуется немедленное увольнение.